Опасная игра леди Эвелин

— Я лишь предложил, милорд, — он вскинул обе руки с раскрытыми ладонями, словно признавал свое поражение. — Но как-то разговорить ее нужно.

— Как-то нужно, — холодно отозвался я. — И я подумаю об этом. Ты же пока будешь искать и расспрашивать жандармов, которые беседовали с Кэтлин.

Мэтью приуныл, но виду не подал.

— Будет сделано, милорд.

В особняк я вернулся в одиночестве, и, едва я снял перчатки, дворецкий сообщил, что на стороне слуг меня уже давно дожидается один из моих «воробьев».

Томми, светловолосый мальчишка лет десяти, соскочил со стула, когда я вошел в подсобное помещение.

— Доброго денечка, м’лорд, — щербато улыбнулся он и рукавом слишком длинной, заношенной рубахи стер с лица сажу.

— Хилл сказал, ты давно меня дожидаешься. С чем пожаловал?

Он важно надул щеки и убрал ладони за спину.

— Пары шиллингов не отделаетесь, м’лорд.

Я молча приподнял брови и выжидательно уставился на него.

— Неслабо вас потрепали, — с еще более важным видом протянул Томми, отступив на шаг и запрокинув голову.

— Ах ты сопляк, — подавив усмешку, я постарался нахмуриться.

Никогда по-настоящему не мог злиться на уличных паршивцев.

— А Эзра-то важной птицей прямо стал! — поспешно выпалил Томми, почувствовав, что переступил грань моего терпения. — Кабы вы видели, как он важничал, что в театр идет! Чисто джентльмен, да только фрака не хватает.

— Какой театр?

Томми щурился, вытирая нос рукавом.

— Ну, этот. Самый здоровый. В честь короля, во!

— Ты уверен, Томми? Учти, если обманешь...

Мальчишка тут же вскинул руки, делая вид, что глубоко оскорблен.

— Да чтоб мне кирпич на голову, м’лорд!

Я достал из кармана монету и покрутил ее между пальцами.

— Что еще слышал?

Глаза Томми жадно блеснули. Но он тут же погрустнел.

— Брехать не буду, м’лорд. Больше ничего. Да Эзра-то болтать не любитель. Я ботинки ему чистил, пока он про театры-то болтал.

Монета полетела в воздух. Томми поймал ее на лету, и тут же спрятал в карман.

— Будь осторожен, Томми.

— Ой, я как мышка!— ухмыльнулся он и, шмыгнув носом, поспешно исчез за дверью.

Что же.

Эзра и театр.

Звучало безумно. Такое я не могу пропустить.

Вот только явиться одному в ложу — значит, вызвать лишние подозрения.

Когда за дверью, в которую улизнул Томми, раздался шорох, я резко распахнул ее. Слуг в особняке было немного, а с уличного мальчишки станется пробраться на кухню и прикарманить то, что плохо лежит. Чего-чего, а воровства я не терпел."

"Но вместо Томми посреди коридора я увидел застывшую Эвелин. Кончики ее ушей слегка покраснели. Да-да, миледи, подслушивать нехорошо.

— Что вы здесь делаете? — спросил я, и прозвучало грубо и резко.

— Я шла на кухню, когда услышала голоса.