Опасная игра леди Эвелин

Услышав мои шаги, он резко обернулся, и я замерла, не сразу отведя взгляд. Беркли был таким непривычно растрёпанным. Без сюртука и даже без жилета, в одной белой рубашке, рукава которой были закатаны по локоть, а на воротнике — расстегнуто несколько верхних пуговиц.

Кажется, я смотрела на него слишком откровенно. И слишком пристально. Не иначе как заметив мой совершенно неприличный взгляд, Беркли... смутился.

— Прошу прощения, — пробормотал он, отложил мел, которым писал, в сторону и потянулся за сюртуком, небрежно переброшенном через спинку стула.

— Нет-нет, — я вскинула ладонь, намереваясь остановить его от извинений, и, наконец, отвела взгляд. — Это я прошу прощения. Я вошла без стука.

Моих ушей достиг смешок.

— Согласен. Мы оба виноваты.

Я улыбнулась в ответ и протянула Беркли небольшой прямоугольник, который держала в руке. Смотреть на него я по-прежнему избегала.

— Я искала вас, чтобы показать это.

— Что это? — он подошел и забрал у меня кусочек бумаги, постаравшись не коснуться ненароком пальцев.

— Текст для объявления о нашей помолвке. Нужно дать в газеты, — пояснила я, чувствуя себя невероятно неловко.

Я ждала, что Беркли вспомнит об этом сам. Но, как и многие мужчины, он не особо интересовался мелочами. Предложение сделал — и достаточно. А то, что необходимо об этом предложении сообщить всему свету — это уже неважно.

Дочитав, граф усмехнулся и вернул мне исписанный прямоугольник.

— Блестяще сформулировано, — сказал он.

Обычно полагалось перечислять родителей жениха и невесты, упоминать всю семью, так сказать, а не только имена основных действующих лиц, ведь свадьбы играли для упрочения связей и положения в обществе. Потому-то порой титулы и фамилии были гораздо важнее, чем те, меж кем заключался союз.

В нашем случае я написала иначе. Только наши имена. Что лорд Беркли и леди Эвелин Рэйвенкрофт счастливы сообщить о заключении помолвки. Лорд-Канцлер сына, конечно, признал. Несколько лет назад, уже после того, как ему был пожалован титул графа. Поэтому я сильно сомневалась, что Беркли захочет видеть в объявлении имя отца. Свое происхождение мне тоже было лучше не упоминать лишний раз. Едва ли кто-то мог о нем забыть, к слову...

— Очень хорошо, — я сдержанно улыбнулась. — Тогда сегодня же отправлю, и завтра оно уже должно будет появиться в газете.

— Спасибо вам, — Беркли отступил на шаг и заложил руки за спину. — Я совсем забыл. Эти светские условности никак не желают закрепляться в моей голове.

— Вам просто нет до них дела, — легко сказала я и пожала плечами.

— Справедливо, — он хмыкнул.

Я подумала, что пора уходить и не отвлекать его, когда Беркли заговорил вновь.

— Но что я помню, так это вашу блестящую идею о городском особняке, в котором сохранилась библиотека вашего отца.