Опасная игра леди Эвелин

а, ой, простите, миледи!

Было и смешно, и печально. Я кивнула, показывая, чтобы мальчик продолжал.

— Ну, и вот. А куда мне податься, коли Эзра ополчился? Улица меня с потрохами сожрет, там миндальничать не будут, разговор короткий. Раз — и перо в брюхе... ой, миледи, простите еще разочек!

Я уже не сдержала улыбки. Томми рассказывал о страшных вещах, а накануне я похоронила дедушку, но, слушая мальчонку, я совершенно искренне развеселилась. И мгновенно ощутила болезненный укол совести.

— В общем, его милость велел к нему перебираться, в особняк значит. Вот я здесь уже и шарюсь.

— И давно?

— Да после ночи, когда бабенок нашли... его милость меня тоже разыскал в городе, за шкирку и в экипаж погнал! — с восторгом отозвался Томми. — Боялся, стало быть, что помру я, что Эзра меня раньше него отыщет. Во как! Я всегда говорил, что его милость — хороший человек!

С этим поспорить я не могла.

— Странно, что я тебя раньше не встречала... — сказала я чуть растерянно.

— Да чего же странного? Вы — там, — кивнул на флигель, — я — тут, — указал на черную сторону особняка, которую занимали слуги. — Да и сегодня первый разочек в сад вышел, все больше на кухне подсоблял.

— Кухарка выгнала? — проницательно спросила я.

— Сварливая перечница, — насупился он.

Я усмехнулась, не сдержавшись. Этот мальчишка был не отёсан, дерзковат, но в его словах всегда звучала поразительная точность.

— А вы чего в сад вышли, миледи? — вдруг спросил он. — Тут нынче зябко. Или... вы его милость ждете?

Я замерла.

— Нет. Я просто… хотелось воздуха.

— Ага, — протянул Томми недоверчиво, но ничего не сказал. Только сунул руки в карманы, поглядел в сторону дома, потом снова на меня. — А это вашего деда убили, да? Заметно его милости?

— Моего, — голос дрогнул, несмотря на попытки его удержать.

— Бывает... — он вздохнул. — У меня папку тоже зашибли. В карты кому-то проигрался и долг не вернул. А каждый знает, что долги возвращать надобно!

— А матушка?..

— Померла от чахотки, — сказал Томми почти равнодушно.

Я застыла.

— Так что вы не грустите, — подытожил он. — Дед ваш, как мои папка с мамкой на Небесах теперича.

В носу защипало и пришлось нахмуриться, чтобы сдержать слезы.

— Ты прав, Томми, — сдавленно прошептала я. — Не буду грустить.

— Вот вы умница! — со всей возможной ласковостью восхитился мальчишка. — Ну, я побегу пока, еще подсолю с чем-нибудь. А то негоже на шее у его милости-то сидеть!

Дождавшись моего кивка, он развернулся и сноровисто скрылся в саду. Я еще недолго постояла, смотря в точку, из который Томми давно исчез. Кажется, у этого ребенка мудрости было больше, чем у меня. Во всяком случае, не меньше.

Запахнув поплотнее шаль на груди, я побрела к флигелю. Томми следил за салоном мадам Леру по просьбе Беркли.