Опасная игра леди Эвелин

Свет, которым сочился его теплый, признательный взгляд, неприятно слепил и царапал что-то в груди."

"— Благодарю вас, лорд Беркли, благодарю! — он перегнулся через подлокотник кресла, чтобы пожать мне руку, но, видимо, передумал в последний момент и лишь коснулся ладонью моего запястья.

— Не стоит, — глухо проворчал я. — Не стоит благодарности.

— Ошибаетесь, молодой человек, — сэр Эдмунд вновь блеснул взглядом. — Это дорогого стоит, — он посмотрел на меня задумчиво, собираясь сказать что-то еще. Но не стал. Хлопнул себя ладонями по бедрам и встал. — Ну, не буду злоупотреблять вашим терпением. Вам необходим отдых и крепкий сон. Всего доброго, лорд Беркли.

Я встал, чтобы проводить его, но старик махнул рукой.

— Сидите, сидите! Сам как-нибудь найду дверь.

И сэр Эдмунд ушел. Я позволил себе выругаться. Следовало ему отказать.

Присутствие девицы, пусть и во флигеле, мне будет только мешать.

«Каким же образом?» — прозвучал в голове едкий внутренний голос.

— Самым непосредственным, — пробормотал я вслух.

Ну, вот. Уже превратился в старика, который вел сам с собой беседы...

Я поднялся в кабинет, и первым, что выхватил взгляд, стала бутылка с жидкостью темно-янтарного цвета. Но напиваться каждый раз, когда больно — это не выход, верно же?

Я отставил ее поглубже в шкаф и, сев за стол, подвинул к себе документы, которые принес Эван. Среди них было несколько листов, посвящённых непосредственно Джеральдин Фоули.

Оказывается, жандармы были не такими бездарями, как можно подумать. Они отказались принимать заявление от миссис Фоули, но, для успокоения совести, которую у них было трудно заподозрить с первого взгляда, поговорили с семьей, где Джеральдин работала гувернанткой. Объяснения горничной меня зацепили.

Вопреки тому, что мать Джеральдин поведала нам с леди Эвелин, горничная утверждала, что у мисс Фоули имелся возлюбленный.

Поэтому жандармы вздохнули с облегчением и приняли исчезновение за побег. Они знали, что Джеральдин с кем-то встречалась.

Любопытно.

Хорошо бы самому поговорить с горничной. Она могла рассказать жандармам не все. Люди неохотно общаются с представителями власти. Особенно — с такими.

Я полистал еще записи, надеясь найти адрес, но безрезультатно. Я помнил, как леди Эвелин вскользь упоминала, где жила семья, в которой работала Джеральдин, но без конкретики.

Можно еще раз навестить миссис Фоули и узнать у нее. А можно пройти через сад и спросить Эвелин...

Наверное, я бы выбрал первый вариант, если бы не избитое лицо и тело. Но я только напугаю бедную женщину. Побои не помогут завоевать доверие.

Придется обратиться к Эвелин, констатировал я и стиснул зубы.

Я бросил взгляд на часы: девять вечера, уже поздно для соседских визитов. Да и усталость давала о себе знать.