Опасная игра леди Эвелин

Провести заседание, дать ему слово...

— Где он сможет представить доказательства в свою пользу, не так ли?.

Глава 29

Граф Ричард Беркли

Сильно меня бить они не осмелились. Даже по лицу прилетело всего один раз, а остальное пришлось на бока и спину. Неприятно, но не смертельно.

Из этого напрашивался вывод, что жандармы и тот, кто ими руководил, не были до конца уверены, что их задумка удастся. А если придется отпускать меня через пару дней, как того требовал закон, то выйти я должен в приличном виде, а не избитый и покалеченный.

Я подозревал, что за арестом и обыском стоит Лорд-Канцлер. Прежде ему так нравилось, что сыну-бастарду пожаловал дворянский титул сам Кронпринц. Теперь, наверное, он проклинал тот день. Будь я простым человеком, меня бросили бы в подземелья и уже никогда не выпустили.

Теперь руки у Лорда-Канцлера были связаны. Убить меня, словно крестьянина, он не сможет."

"Но сможет подтасовать доказательства и подбросить мне что-нибудь. А с теми, кому грозит смертный приговор, обращались уже совсем иначе. Поэтому следовало быть очень, очень осторожным.

Экипаж, в который меня бросили, трясся и подпрыгивал на ухабистой дороге. Мы ехали довольно долго, и я понял, что мы покинули городскую черту и направлялись сейчас в тюрьму, которая располагалась на отшибе. Мне не доводилось прежде в ней бывать самому, но я слышал немало чужих рассказов. Все же подпольные бои в клубе Эзры приносили определённую пользу.

Сидеть на полу экипажа было неудобно. Из-за скованных за спиной рук я не мог толком балансировать и заваливался каждый раз, как колеса попадали на очередной ухаб или подпрыгивали на камне.

— Выходи, твоя милость, — оскалился Форк и распахнул дверь экипажа.

Но когда я оказался снаружи, понял, что ошибся в своем предположении.

Привезли меня совсем не в тюрьму. Но действительно на отшиб. А трясло потому, что экипаж съехал с основного тракта на разбитую дорогу, которая уходила в сторону от города. Мы остановились посреди огромного поля, где не было ничего, кроме безграничного простора и неба над головой. Уже близился рассвет, на кромке горизонта загорались его первые лучи, и медленно затухали звезды.

Я огляделся и повел плечами, жалея, что руки скованы наручниками за спиной, и я даже не могу поправить сползший ворот рубашки. Сюртук с меня содрали еще в кабинете, а стоять на свежем воздухе было зябко.

Форк переминался с ноги на ногу в шаге от меня. Боковым зрением заметил еще двоих жандармов. Где же потерялись остальные? Арестовывать меня они пришли толпой.

Они явно чего-то ждали. Скорее — кого. Догадаться было несложно. Кажется, этот человек запаздывал, потому что Форк постоянно недовольно поглядывал в сторону города.