Опасная игра леди Эвелин

— Не преуменьшайте своих заслуг, — Беркли широко улыбнулся, посмотрев на нее.

Сестра Агнета махнула рукой, что-то неразборчиво пробормотав, и зашагала к флигелю. Немного подумав, я направилась к особняку.

Дворецкий Кингсли встретил нас странным сообщением: передал, что мистер Эшкрофт прислал записку. Он явится в особняк к семи ровно. Странное время, которое не подходило ни для ужина, ни для аперитива...

Но Беркли кивнул так, словно его все устроило, и попросил подать чай в малую гостиную. Оставаться нам наедине было неприлично, и он велел оставить двери открытыми, и чтобы в них стоял один из двух лакеев.

Я опустилась в кресло, расправив складки на черной юбке, и Беркли устроился напротив — мы оба заняли привычные места. Мы сидели так далеко не в первый раз, и от этой мысли по груди расползалось странное, незнакомое тепло, похожее на прикосновение ласковой руки.

— Нынче вечером я покину особняк, — заговорил он, не став дожидаться, пока слуги принесут чай. — Мы с Эваном отправимся на ужин к лорду Честеру. Он устраивает прием по случаю помолвки младшего сына. Или дочери?.. Могу путать.

Я кивнула и прищурилась, пытаясь припомнить, слышала ли я это имя прежде. Но раньше я преступно мало интересовалась политикой и жизнью высшего света.

— Лорд Честер — единственный соперник текущего Лорда-Канцлера на предстоящем голосовании, — верно истолковав мой взгляд, пояснил Беркли.

Мне понравилось, как он сказал это: просто, без малейшего жеманства. Он сильно изменился за минувшее время... Впрочем, как и я.

— Вы попытаетесь с ним договориться? — рискнула я предположить и угадала.

Беркли кивнул и собрался заговорить, но тут вошел второй лакей с подносом, и мы прервали нашу беседу. Мы намеренно понижали голоса до шепота, чтобы нас не могли подслушать слуги. Доверять можно было лишь очень узкому кругу людей.

— Скорее, мы будем торговаться, — хмыкнул Беркли. — Лорд Честер упорно заявляет свою кандидатуру на все голосования вот уже пятнадцать лет. И еще ни разу у него не получилось победить. Я уповаю на то, что он достаточно зол и уязвлен, и обижен, чтобы к нам прислушаться.

Кажется, он нервничал. Пока говорил, Беркли покачивал закинутой на колено ногой и периодически стучал пальцами по деревянному подлокотнику кресла.

— Возвращайтесь не слишком поздно, — вырвалось у меня, прежде чем я подумала.

Прозвучало ужасно двусмысленно. Граф вскинул бровь, и я поспешно прибавила.

— Утром нам придется навестить несколько отделений банков.

Его взгляд дрогнул, и он сузил глаза. Казалось, Беркли смотрел на меня вечность. Затем легко повел плечами и кивнул.

— Конечно, миледи.

— Но только не посреди ночи и не избитым, — зачем-то я решила его поддразнить.

Это было очень недальновидно, но, наверное, таким уж выдался вечер.