Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

Не люблю сидеть на шее, но приходится. Зарплаты пока не было. И я согласилась на этот вечер, зная, что мне заплатят почти сразу. Отошлю бабушке с дедушкой – скоро зима, а им уголь нужно покупать, отапливаться.

Вздохнув, поправляю классическую чёрную юбку, выданную нам на мероприятии. Обувь тоже от них, новенькая, не разношенная. Чувствую, ноги болеть будут.

Здесь хотя бы меню знать не нужно… Носи шампанское, да здоровайся. Вроде бы. Так мне девчонки рассказывали.

— Попробуйте только что-нибудь разбить, сломать или кому-нибудь нахамить, — ходит вдоль нашей шеренги до жути красивая девушка. Уверенная блондинка в красном платье вызывает восхищение. Утончённая, изящная… От неё несёт богатством, статусом и роскошью. — Сразу же полетите отсюда. И не только, — кидает на нас злобный взгляд. И резко переводит его на меня. — Блондинка, расстегни пуговицы, ты не в монастыре.

Откуда-то слышится смешок. Я спешно слушаюсь, расстёгивая эти злополучные пуговки, и, сглатывая, киваю.

Она даёт ещё несколько наставлений нам и уходит, отправляя нас в зал.

— Ну и сучка эта Сашкова. Но платит…

Сучек перетерпеть можно.

Сжимаю ладони в кулаки и решительно выбираюсь в зал вместе с подносом, на котором уже стоят фужеры с игристым шампанским. Расставляем их по столам вместе с закусками, встречая первых гостей.

Помещение быстро наполняется разнообразными людьми. Все в платьях, смокингах и дорогущих украшениях.

На мгновение чувствую себя в сказке, но быстро мотаю головой, возвращая себя в реальность.

Деньги!

Работа!

Очень и очень тяжёлая.

Я не ожидала, что придётся так много бегать на каблуках, постоянно таскать это шампанское, предлагая его всем гостям. И не все оказываются приятными. Сальные и многозначительные взгляды мужчин часто задерживаются на тех самых пуговицах, которые Сашкова приказала мне расстегнуть.

Девушки и женщины – не все – смотрят на меня, как на мусор. Надменно, кривясь.

И все богатые такие? С придурью?

Становится легче, когда я вижу знакомые лица – свою начальницу Ярославу Максимовну и господина Громова. И открывается второе дыхание.

Не обращаю внимания ни на затёкшие запястья от таскания тяжёлых подносов, ни на щиколотки, что ноют из-за высоких каблуков.

Делаю всё то, что от меня требуется.

Подхожу к столу, ставлю тарелки с тарталетками и канапе на стол.

Едят тут так много, прямо как у нас на застольях, когда узнают, что стол на халяву.

— Провинциалка, — звучит глухо почти над самым ухом, выбивая меня из своих мыслей. Дёргаюсь, едва не выронив тарелку из пальцев. Благо успела поставить её на стол. Иначе от этого вибрирующего голоса я точно уже уронила бы её на пол и разбила. — Ты забыла обслужить меня.

Выпрямляюсь, поднимаю растерянный взгляд на Басманова.