Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

И ты от меня никуда не денешься.

В невинных и больших глазах, как у Бэмби, блестят слёзы.

Розовые пухлые губы распахиваются, и Ульяна оглушает меня тихими словами:

— Твоего ребёнка больше нет."

"Пол на мгновение уходит из-под ног. Паршивка успевает выдернуть руку из ослабевших пальцев и убежать. А я за эти несколько секунд успеваю задохнуться. Воскреснуть. И снова лишиться всех чувств, ощутить себя мёртвым.

Как моего ребёнка больше нет?..

Глава 61

Глава 61

Ульяна

Дыхание сбивается не только из-за быстрой ходьбы. Но и от того, что я вновь увидела мерзавца. Которого люблю. Поняла это окончательно, когда мы вновь остались наедине. Я почувствовала его запах, увидела заботу и желание в глазах…

Мне было приятно. И сейчас. Хочется вернуться. Но сердце разрывается от боли.

Наш разговор должен был быть другим.

Абсолютно. Эмоциональней, жёстче.

Но Басманов вёл себя так… незапланированно. И я, дурочка, растерялась при виде него.

А теперь хочу бежать, лишь бы Булат не пошёл за мной с расспросами. Я ничего не смогу ему сказать. Поэтому забегаю в столовую, хотя мне точно не место среди этих людей, и прошу отца увезти меня отсюда.

Он сам всё понимает. Я попросила его устроить этот диалог.

Сильно извиняюсь перед родителями Булата. Я не хотела портить им праздник, но папа настоял на том, что его младшего брата надо проучить именно сегодня. Жестко. Чтобы больше не игрался. И я согласилась. Потому что была с ним согласна.

Басманов, зная, что я дочь его брата, целовал меня. Трахал.

И скрывал от отца, который, оказывается, всё время искал меня.

Он заслужил.

Но когда я увидела его…

Обросшее коркой льда сердце вдруг растаяло.

Я ударила его ножом в спину, сбежала, солгала, а он…

Что он сказал? Любит меня? Даже после того, что я сделала.

Острая боль ещё раз пронзает грудную клетку. А мысли путаются, никак не могут собраться воедино. Я не замечаю, как мы покидаем чужой мне дом. И уже в машине из раздумий меня вырывает голос отца:

— Ты поговорила с ним?

— Да, спасибо, что дал мне эту возможность, — искренне благодарю его за это. Жаль, что всё это случилось на празднике их родителей. Но Мирон сказал, что не стоит об этом волноваться.

— Ты расстроилась? — отвлекается от дороги всего на секунду.

— Немного… Мне кажется, мы поступили слишком жестоко.

— Может. Но мой младший брат всегда делал всё, что он хочет. И мой запрет на тебя он нарушил. И что теперь в итоге?

Мечет взгляд на мой плоский живот, который я рефлекторно закрываю ладонями.

Я рассказала Мирону всё. Тогда, в клубе, когда впервые назвала его «папа». Он был ошарашен и дико зол. Я с трудом остановила его, чтобы он не побежал к Булату и не убил его.

Они вроде хорошо общаются, судя по рассказам Бодрова, но… Отец был жутко оскорблён.