Опасная помощница

Но… Как вообще могла возникнуть такая ситуация? Я ведь не хотела встречаться с биологическими родителями моего ребёнка, но избежать этого не удалось.

Отец малыша сидит напротив меня.

Теперь все события прошедших месяцев представлялись мне в ином свете. Прозрение взорвалось ослепительной вспышкой в голове, выжигая мозг.

— Почему я… работаю… Почему я работаю у тебя, Степан? Это какое-то дьявольское совпадение? Или… Ты меня обманул? Ты всё подстроил, чтобы взять меня на работу? Николай Дмитриевич вовсе не просил обо мне позаботиться?

— Да, Алиса, мне пришлось выдумать эту легенду. Прости. Твой бывший босс ни о чём меня не просил. Я не знаю где он, с ним нет связи. Да, я поступил некрасиво, но мне было необходимо с тобой познакомиться, узнать тебя получше. Я был шокирован, когда мне сообщили, что в клинике перепутали эмбрионы. Не представлял, что мне делать… Я ведь совсем тебя тогда не знал, не мог предугадать твои действия.

— Я безумно хочу этого ребёнка, Алиса! Подумай, какой это фантастический шанс, один из миллиарда. Я смогу взять на руки малыша, в котором будет частица Анны… Ведь это чудо!

Я в ужасе смотрела на Степана. Сейчас мне было настолько плохо, что казалось, вот-вот остановится сердце.

— Если тебе так нужен был этот ребёнок, ты мог бы давно взять замороженные эмбрионы и воспользоваться услугами суррогатной матери, — в отчаянии произнесла я. Голос рвался, царапал горло, как наждачная бумага.

— Я и не знал, что они были заморожены. Мы сделали с женой одну попытку ЭКО, но ничего не получилось. Всё это было тяжело в эмоциональном и физическом плане. Ты сама хорошо знаешь, ты три раза прошла через это. Мы решили пока отложить этот вопрос. Оказывается, Анна подписала контракт на хранение замороженных эмбрионов и всё оплатила. В этом году истекал оплаченный срок хранения, генетический материал должны были утилизировать. Но перепутали и утилизировали ваш с мужем эмбрион.

Отодвинув кресло, я поднялась из-за стола. Ноги дрожали, в груди болезненно тянуло и скручивало. Слёзы уже подступили к горлу, я с трудом смогла выдавить пару фраз:

— Хочу вернуться в номер. Мне… как-то нехорошо.

— Милая, я тебя разволновал, — тут же испугался Степан. — Конечно, пойдём в номер. Сейчас я оплачу счёт.

С внезапной яростью я вдруг поняла, что вся его суета и забота — не обо мне! Всё это время он заботился о своём ребёнке, только о нём. А я для него — всего лишь инкубатор, за которым надо ухаживать, чтобы он хорошо функционировал.

Слёзы готовы были брызнуть из глаз, но я сражалась с ними изо всех сил. Не хотела в очередной раз выглядеть истеричкой. Да и наш вопрос так и не был решён. Наверняка Демидов хочет заручиться какими-то гарантиями.

Пусть даже не мечтает! Ребёнка я ему не отдам.