Опасная невинность (ЛП)

Я даже не была уверена, хочет ли Имоджен, чтобы ее нашли, и если да, то захочет ли она вообще вернуться в Дублин? Она никогда не принимала свою роль матери, и хотя пыталась проводить время с Финном, она всегда была для него скорее сестрой. Будет ли она переживать, если я скажу ей, что он скучает по ней? Скорее всего, она не поверит мне, чтобы защитить себя и свое видение будущего.

Иногда это меня очень злило, но потом я вспоминала, какой счастливой выглядела Имоджен перед отъездом в Нью-Йорк.

— Ты поможешь мне рассортировать носки? Я не могу сделать это одна.

Финн отстранился, провел рукавом по носу и кивнул. Он любил помогать мне по хозяйству, и это всегда был хороший способ отвлечь его, когда он был грустным или расстроенным. Зажав язык между губами в полной сосредоточенности, он начал складывать носки и колготки в один угол чемодана. Слезы жгли мне глаза. Это было лишь кратковременное прощание, но мне все равно было необъяснимо грустно.

Мое сердцебиение участилось, когда самолет приземлился в аэропорту Кеннеди. Я впервые оказалась так далеко от дома. Все было незнакомым, даже запах. Я назвала таксисту адрес Гулливера, удивившись его украшенной приборной панели. Она выглядела как святыня из болливудского фильма. Таксисты в Дублине иногда украшали свои машины, но я никогда не видела ничего подобного. Я не могла отделаться от мысли, что при аварии одна из деталей разлетится и ударит меня.

Когда я наконец отвела взгляд от разноцветных божеств, мое дыхание застряло в горле от огромных размеров города. Небоскребы возвышались над нами, загораживая мне вид на голубое небо и отбрасывая тени на тротуары. Такси остановилось прямо перед старой церковью, которая выглядела совершенно неуместно в окружении небоскребов.

Я заплатила ему, не обращая внимания на его прищуренный взгляд, когда дала чаевые в один доллар, и вышла, закинув рюкзак на плечо. В темноте церковь выглядела мрачной, почти предчувствующей, но фасад из коричневого камня и каменная дорожка, сглаженная тысячами шагов, напомнили мне о родном городе больше, чем все остальное в этом слишком большом городе.

Открыв ворота, я обошла здание, ища что-нибудь похожее на вход. Гудки и крики заставили меня подпрыгнуть. Дублин, конечно, не был тихим городом, но Нью-Йорк стал настоящим ударом для моей нервной системы.

Я нашла небольшой дом, примыкающий к церкви с колоколом и табличкой с фамилией Гулливера внизу: Киллин. Не была уверена, почему, увидев эту фамилию, я удивилась. Мы были одной семьей, но я так давно его не видела. Примет ли он меня или прогонит?

Я позвонила в звонок. После некоторого шарканья за дверью она, наконец, открылась. Я не сразу узнала своего дядю.