Опальная жена. Пекарня на краю севера

Если это её комната, то почему она решила встретиться с любовником в другой?

Тут концы с концами не сходятся…

Возможно, она сделала это намеренно, чтобы избавиться от навязанного брака?

Какой-то слишком радиальный способ!

Пока я размышляла, пожилая женщина хлопотала вокруг. Она помогла мне опуститься на край кровати, застеленной нежно-персиковым покрывалом с вышитыми розами. Матрас мягко прогнулся, и я вдруг почувствовала, насколько устала – каждая мышца ныла, словно после изнурительной тренировки.

– Вот же изверг! – с плохо скрываемым гневом и болью в голосе воскликнула женщина, осторожно поворачивая моё лицо к свету. – Завтра будет синяк… Сейчас принесу примочку.

Пока она отсутствовала, я осмотрела комнату более внимательно. На стенах висели акварельные пейзажи в изящных рамках, на прикроватной тумбочке лежала раскрытая книга с закладкой – похоже, романтическая новелла. В углу стоял небольшой секретер красного дерева, на котором аккуратной стопкой были сложены какие-то письма и… блокнот.

Может это личный дневник девушки?

Информация мне бы сейчас не помешала."

"Превозмогая боль, я осторожно поднялась с кровати и на цыпочках приблизилась к секретеру. Блокнот, как и многие предметы в комнате, был выдержан в нежно-розовых тонах, с мягкой бархатистой обложкой, напоминающей зефирное облако.

17.475 г. 18 января

Отец прислал экипаж… Возник срочный вопрос. Похоже, мне всё-таки нашли жениха. Уж лучше бы оставили в покое…

Это действительно оказался личный дневник! Какая удача! Жаль только, записей в нём было совсем немного, едва заполнена четверть блокнота. Впрочем, и это могло оказаться полезным.

– Что же ты встала, дорогая? – раздался вдруг встревоженный голос.

Я дёрнулась, выронив дневник.

– Я просто… кхм… – слова застряли в горле, правдоподобное объяснение никак не приходило на ум.

– Ну-ну, присядь, – засуетилась женщина, поспешно подходя ко мне.

Она вернулась с маленьким глиняным горшочком, источающим терпкий аромат трав. Запах был настолько сильным, что защипало в носу.

– Побереги себя, – тяжело вздохнула женщина, подняв с пола дневник и положив его обратно на стол. – Вот, это поможет.

Она подошла ближе и острожно нанесла прохладную мазь на мою пылающую щеку.

– Я всегда говорила, что отец с тобой слишком суров. Но кто будет слушать меня? Очередная нахлебница… – морщинки на лице стали глубже. – И это несмотря на то, что я воспитала его дочь.

Такое ощущение, что женщина говорила больше сама с собой, нежели обращалась ко мне.

Видимо, она была какой-то дальней родственницей. Возможно, заменила мать девушки, когда та скончалась.

Мысли снова вернулись к дневнику – нужно непременно прочитать его целиком.

Женщина закончила обрабатывать мою щеку и тяжело вздохнула:

– Ложись-ка спать, милая.