Опальная жена. Пекарня на краю севера

– Дорогое семейство, как же я рада вас видеть! – мой голос, намеренно громкий и звенящий, прорезал застывший воздух.

Точно актриса, вышедшая на сцену в самый неподходящий момент, я натянула на лицо ледяную маску радушия и улыбнулась так широко, что свело скулы. После чего грациозно проплыла в центр гостиной.

– Отец, – склонила голову в резком, почти насмешливом кивке. Он вздрогнул, будто от удара, и вжался глубже в кресло. – Дорогая кузина. А вы? – взгляд впился в незнакомца.

Мужчин издал короткий, сдержанный кашель. Лёгким движением поправил идеально отутюженный сюртук и представился:

– Барон Кайм.

– Приятно познакомиться, барон, – я сделала шаг ближе. – И каким же ветром, позвольте узнать, вас занесло в этот милый, уютный рассадник лжецов, лицемеров и трусов?

Я смаковала каждое слово, наблюдая, как лицо отца каменеет, а кузина, кажется, и вовсе перестала дышать. Лишь на лице барона что-то дрогнуло. Уголки его губ едва заметно дёрнулись, а в глазах на долю секунды мелькнуло то ли удивление, то ли… понимание.

– Свадьба, – ответил мужчина коротко.

– Неужели! Решили посвататься к моей очаровательной кузине? – взгляд метнулся к Розалинде.

Девушка сидела как не своя, мёртвой хваткой вцепившись в бархатную обивку диванчика. Ещё мгновение и дорогая ткань порвётся.

– Это же замечательно! Значит, я вернулась как раз вовремя. Но скажите, барон, вы случайно не знаете, по мне уже закатывали поминки? Или моя семья простилась со мной так, наспех, между визитом к портному и вечерним бренди?

– Не могу знать, – мужчина отступил на шаг, и вежливо, но как-то поспешно склонил голову. – Кажется, мне пора идти.

– Барон, – голос Розалинды прозвучал едва слышно, как жалобный, надтреснутый писк. – Пожалуйста, останьтесь.

– О, нет. Я лучше пойду, – твёрдо произнёс Кайм, и не глядя больше ни на кого, быстрым шагом направился к выходу.

Как только барон скрылся, Розалинда перевела на нас с отцом взгляд, полный такого отчаяния, что на миг мне стало её почти жаль. Почти. Крупные слёзы блеснули на ресницах кузины, и она сорвалась с места, будто её подтолкнула невидимая сила.

– Подождите, барон! Прошу вас! – крик кузины прозвучал уже из коридора.

Послышались приглушённые, прерывистые слова:

– Это недоразумение! Клянусь, я ничего не знала! Прошу вас, не уходите! Дайте всё объяснить!

Грохот захлопнувшейся входной двери оборвал её мольбы. Тишина, наступившая вслед за этим, была густой, вязкой и тяжёлой, как могильная плита. Отец обмяк в кресле, превратившись в восковую фигуру. Казалось, у него закончились не только слова, но и воздух.

Не прошло и минуты, как дверь в гостиную распахнулась. На пороге стояла Розалинда. Настоящая фурия с растрепавшимися волосами и лицом, искажённым гримасой чистой, незамутнённой ненависти.