Опальная жена. Пекарня на краю севера

Элизабет на мгновение замерла, губы её сжались в тонкую белую ниточку. Затем она решительно вошла внутрь, оттолкнув мужа плечом, и бросилась ко мне. Её пальцы принялись торопливо развязывать узлы на верёвках.

– Так нельзя… – из глаз женщины потекли слёзы. – Так нельзя, – шептала она.

Внезапно Штаймер схватил её за волосы – жемчужные шпильки и золотые гребни выпали, звонко рассыпавшись по полу. Элизабет вскрикнула от боли, но крик оборвался, когда муж грубо отшвырнул её к стене.

– Я здесь закон и власть! – проревел мужчина. – В этом доме моё слово – единственное, что имеет значение!

Шея префекта покрылась сетью вздувшихся синих вен, пульсирующих в такт бешеному сердцебиению. Глаза налились кровью, превратившись в два пылающих угля ярости.

Элизабет замерла, испуганно прижавшись к холодной поверхности стены. Губы её шевелились в безмолвной молитве. Слёзы застыли на щеках, как хрустальные бусины.

Я попыталась вновь позвать на помощь, но Элизабет, лишь едва заметно покачала головой.

– Я же говорила… Почему ты не уехала, когда я просила? – прошептала женщина.

Собрав остатки достоинства, Элизабет поднялась на ноги. Поправив смятое платье, она выпрямилась во весь свой небольшой рост и, не оглядываясь на мужа, стремительно бросилась прочь из комнаты.

“Всё кончено” – ужасная мысль овладела моим сознанием.

Последняя тонкая нить надежды безвозвратно оборвалась, ускользнув вместе с этой несчастной женщиной. Отчаяние навалилось тяжёлой свинцовой плитой, сдавив грудь и перекрыв дыхание.

Штаймер самодовольно улыбнулся. Его взгляд вновь устремился к моему беспомощному телу.

– Так на чём мы остановились, дорогая? – произнёс он с притворной игривостью. – Кажется, нас так неуместно прервали…

Мужчина снова навалился на меня. Руки принялись расстёгивать лиф платья. Горячее дыхание обжигало кожу…

Но сквозь пелену ужаса и отчаяния я расслышала едва различимый, осторожный скрип половиц где-то у входа в комнату – кто-то крался.

Штаймер, полностью ослеплённый яростью и тёмным желанием, ничего не слышал и не замечал. Все его внимание было сосредоточено на жертве. Непростительная ошибка! Потому что всего спустя мгновение на его голову обрушилась тяжёлая фаянсовая ваза – она разлетелась на десятки острых осколков, которые рассыпались по покрывалу. Один из них острой гранью полоснул меня по щеке, оставив тонкую царапину.

Удар был точным и сильным. Префект, не издав ни звука, рухнул без сознания.

Собравшись, я с отвращением скинула с себя безвольное тело мужчины. После подняла глаза и увидела рядом с собой Элизабет. Женщина стояла над поверженным мужем, тяжело дыша. Её взгляд был пустым, отсутствующим. В дрожащих руках всё ещё покоилось массивное основание разбитой вазы.