Иван Опалин

Подмосковная усадьба, какое-то привидение, запивший агент угрозыска… Все это выглядело как-то несерьезно, да что там несерьезно – попахивало карнавалом, скверной шуткой, чепухой. Пока его коллеги в Москве будут ловить Михельсона, кровавый след за которым тянулся через несколько губерний, Опалин будет выслеживать в глуши несуществующее привидение. От одной мысли об этом у него становилось кисло во рту.

– Ты все понял? – повторил Твердовский с расстановкой, и Иван понял, что от него ждут ответа.

– Все, Николай Леонтьевич, – выдавил он из себя.

Он не мог избавиться от мысли, что их настоящий начальник Филимонов никогда не стал бы подвергать его такому унижению. Юному сотруднику угрозыска казалось, что не может быть ничего нелепее дела, которое ему поручили. Однако последующие события доказали, что он заблуждался.

Глава 2

Огурцы и клубника

На следующий день одинокий пассажир сошел с поезда на станции, затерявшейся среди зеленых просторов Московской губернии. Паровоз зашипел, как гигантский самовар, пустил толстый клуб дыма и укатил, волоча за собой хвост из вагонов, а пассажир стал вертеть головой, высматривая встречающих. Платформа, единственным украшением которой являлась билетная будка с закрытым окошечком, была гола и пуста. Слева взгляд вновь прибывшего уперся в зеленеющий в отдалении лес, а справа возле станции приткнулся одинокий домик, за которым виднелись грядки огорода. Белая коза, привязанная снаружи к плетню, деловито объедала траву. Она повернула голову в сторону Опалина, сказала «Ме-е» голосом Лошака, шевельнула ушами, отгоняя мух, и продолжила свою трапезу. Кроме козы, поблизости не наблюдалось ни одного живого существа.

Опалин снял фуражку, вытер лоб рукавом и вернул головной убор на место. В следующее мгновение он инстинктивно почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Возле двери домика материализовался гражданин в форме с петлицами ГПУ, и, покосившись на них, Иван сообразил, что их обладатель, должно быть, отвечает за порядок на станции. У него были рыжие волосы, рыжие усы, рыжие глаза и рыжие веснушки – но ни один человек на свете не назвал бы его ярким или заметным. С виду он казался почти тщедушным и обыкновенным, как лист на дереве. Незнакомец тем временем смерил вновь прибывшего взглядом, считал зеленые петлицы на воротнике его гимнастерки и неспешно двинулся к нему.

– Здрасьте, – начал Опалин, ломая голову, с чего начать разговор.

– Здорово, – последовал ответ. – Из Москвы? Павлов, верно? Это тебя в Дроздово прислали?

– Я Опалин, – буркнул Иван и, понимая, что обижаться нельзя, все же глупейшим образом обиделся. – Я телеграмму прислал, чтобы меня встретили…

– Знаю, – кивнул собеседник.