Иван Опалин

 — Она… она не ожидала… С ней в морге случился ужасный припадок… когда она увидела тело. Это было… — он не договорил, морщась, словно в языке не хватало слов для описания того, что он видел.

— А вы дéржитесь.

— Я? Держусь. Но как же иначе? На мне все. Работа, Моссовет… — он умолк, глядя на пятна грязи на полу. — Домработница вон ушла, новую надо искать…"

"Домработница. Интересно, почему они говорят, что она ушла, когда дворник вполне определенно дал понять, что ее выгнали?

— Почему она ушла? — спросил Опалин.

— Извини, а почему ты спрашиваешь?

— Мало ли. Вдруг вы ее в чем-то обвинили, и она захотела отомстить.

— Отомстить? — Евлахов вытаращил глаза. — За что? Аня ей хорошо заплатила. И вообще ничего такого не было…

— Почему же вы ее выставили за дверь?

— Это не я, это Аня. Вообразила себе бог весть что… будто домработница мне нравится.

— Приревновала?

— Ну, да. Женщины, понимаешь ли…

— Мне нужны все сведения о вашей домработнице. Придется проверить… такой порядок.

— Ну, проверять… я не против, конечно, но зачем? Она милейшая девушка. И она хорошо ко всем нам относилась, — Евлахов вздохнул. — А впрочем, делай, как знаешь… Кажется, у женщин ее адрес записан. Какие-то родственники в Москве, у которых она поселилась…

— Скажите, Аристарх Николаевич, у вашей дочери были враги?

— Которые могли бы толкнуть ее под трамвай? Нет. Я, понимаешь, уже сто раз все обдумал. Если бы что-то такое было…

— А у вас?

— Что, извини?

— У вас есть враги?

— У меня… э-э… — забормотал Евлахов, который явно рассчитывал потянуть время.

— Может быть, по работе? — пришел к нему на помощь Опалин. И сердечнейшим образом улыбнулся.

Аристарх Николаевич помрачнел. Он понял, что недооценил собеседника и что тот, несмотря на возраст, явился к нему хорошо подготовленным и не поленился навести справки.

— Рогг, конечно.

— Кто-кто? Рок?

— Да нет. Рогг, два ""г"" в конце. Евгений Николаевич, — добавил он, сверкнув глазами. — А ведь я об этом не подумал… Конечно, он в тюрьме, но — как знать… То есть сейчас говорят не тюрьма, а как-то иначе… Допр, верно?

— За что он сидит?

— За что? За то, что новый дом, сданный для семей рабочих, через полгода перекосился… Оконные рамы полопались, в стенах трещины… плесень везде! Строили из совершенно некачественных материалов, неправильно заложили фундамент… вообще черт знает что! Вот за это он и сидит…

— А вы?

— Что я?

— Какая у него конкретно причина ненавидеть именно вас?

— Я давал против него показания, — буркнул Аристарх Николаевич, насупившись. — Они стали… так сказать, решающими. Поэтому семья Рогга могла счесть… Неужели у нее хватило на это духу? — неожиданно спросил он, качая головой.