Иван Опалин

Вслед за этим Жуков произнес несколько энергичных фраз, которые выражали его отношение к мирозданию, к собственной роли в этом мироздании и, в частности, к нынешней работе. Увы, привести эти перлы тут представляется невозможным по той причине, что они категорически расходятся с нормами литературного языка.

— Кончай ругаться, — проворчал Опалин, который не любил, когда выражались в его присутствии.

— Ну а я ж не виноват! — горячо сказал Сеня, поворачиваясь к нему. — Мне сказали, я выполняю…"

"— Машину казенную ты зря гоняешь, — хмыкнул Иван, оглядывая руль и надраенную до блеска приборную панель. Выделенный ему автомобиль Жуков любил и чистил, не жалея сил, из-за чего другие шоферы, бывало, над ним подшучивали. — Я ни при чем, ясно?

— Конечно, ни при чем, — кивнул Сеня. — Все так говорят. Кроме Бруно.

Опалин только сейчас вспомнил о папиросе, вытащил ее изо рта и, хмуро ее разглядывая, уронил:

— Ну-ну. И Карп тебя отрядил следить за мной, потому что верит, что я ни при чем…

— Но он действительно так считает, — пробормотал Жуков.

— А ты тут тогда для чего?

— Любишь ты, Ваня, все усложнять, — буркнул шофер. — Что мне велели, то я и делаю. Это же начальство! А есть еще начальство, которое выше. И ему не нравится, что лучших агентов положили…

— Ты мне вот что скажи, — перебил его Опалин, — про медвежатника Ярцева ты что-нибудь слыхал?

— Ну, слыхал.

— И? Не томи!

— Он не медвежатник. Мутный вообще какой-то… Но ведет себя тихо. Не слыхал, чтобы он был у нас в разработке. Зачем он тебе?

— Так. Сам не знаю, — Опалин откинулся на спинку сиденья. — Заводи мотор.

— Ты спятил?

— Слушай, какого черта я буду давиться в трамвае, когда ты все равно должен меня сопровождать? Ну вот и отвезешь меня к свидетельнице.

— Куда? — вздохнул Жуков, смирившись.

Опалин вытащил из-под пальто дело, развернул его и прочитал адрес Малеевой Елены Ильиничны — вагоновожатой, которая сбила дочь Евлахова.

— На Потешную улицу, там она живет.

— Впервые слышу такое название.

— Это рядом с Преображенской заставой, — пояснил Опалин. — Давай, заводи мотор! Быстрее приедем, быстрее уедем…

Он вспомнил, как вагоновожатая кричала кому-то, что вагон идет до Преображенской заставы. ""Может быть, потому она и пошла на эту работу, что конечная остановка трамвая находится недалеко от дома…"" Неожиданно он поймал себя на ощущении, что ему неуютно в машине, но о причине догадался не сразу. Ведь он ехал один, с шофером, как какой-нибудь буржуй; мог развалиться на сиденье, и никто не сделал бы ему замечания. Однако, хотя Опалин вроде бы нашел отгадку, по мере того как они приближались к Потешной улице, чувство беспокойства не ослабевало, а наоборот, крепло. Он отлично знал, чем оно вызвано — и машина, конечно, тут была ни при чем.