Иван Опалин

— Товарищи, я только судмедэксперт, — отмахнулся Владимир Митрофанович. — Свидетельствую, что труп есть и он не оживет. Все вопросы — к товарищу Румянцеву.

""Позвонить Ване или не позвонить? — подумал он. Оркестр начал играть, и мелодия медом лилась в душу доктора. — А, к черту! Все равно вернемся на Петровку, я его увижу и тогда скажу…""

Меж тем на Петровке Опалин изучал материалы дела о хищении, которые следователь Соколов выцарапал для него из Ленинграда. Судя по документам, Роман Елистратов участвовал в оценке драгоценностей одной балерины, которая специализировалась на любви к великим князьям — разумеется, бескорыстной, потому что люди искусства, как всем известно, собой не торгуют. Итогом многочисленных любовей стало некоторое количество абортов, для следствия интереса не представляющих, пара передающихся половым путем заболеваний — аналогично и значительные материальные ценности, которые перекочевали к бескорыстной из карманов щедрых любовников. В их числе — бриллианты, сапфиры, рубины, изумруды, кольца, ожерелья, диадемы, парюры[66]… И все было прекрасно, пока не наступил февраль 1917-го, а затем — теплый октябрь, удививший всех температурами выше обычного… да, впрочем, и не только ими."

"В октябре окончательно растаяла монархия, растаяли князья, великие и не очень, и для обслуживающего их персонала, включая любительниц выделывать ногами кренделя, наступили суровые времена. Балерина, впрочем, успела сбежать в какую-то невнятную страну, отколовшуюся осколком от Австро-Венгерской империи, и попыталась начать жизнь сначала, но как-то быстро выяснилось, что танцевать она не особо умеет, и вообще в силу возраста ей на сцене уже делать нечего. Из своих драгоценностей она успела вывезти только малую часть — прочее застряло на родине и несколько лет спустя сложными путями попало на оценку к Роману Елистратову.

Вытащив из ящика лупу, Опалин принялся рассматривать приложенные к делу фотографии драгоценностей, которые в большом количестве были разложены на столах. На снимках чья-то рука решительно обвела кружками те ценности, которые, по мнению следствия, увел Роман Александрович. Но так как речь идет о черно-белых фотографиях и все планы были общими, разглядеть детали украшений было нелегко. Словесные описания также не могли похвастаться точностью; так, к примеру, выражение ""кольцо женское с большим прозрачным бриллиантом"" несло в себе слишком мало информации для опознания конкретного предмета, тем более что слово ""бриллиант"" было написано с одной буквой ""л"".

В дверь постучали, и, повинуясь выработанной годами привычке, Опалин тотчас захлопнул дело, чтобы никто посторонний не увидел, чем он занимается. На пороге стоял Аркадий Виноградов.