Иван Опалин

— Варя, если вам было так сложно, почему вы не ушли оттуда? — спросил Опалин и с интересом стал ждать ответа."

"— Почему? — Варя как-то беспомощно, криво усмехнулась. — Знаете, в моей жизни никогда еще не было перемен к лучшему. Когда я пыталась что-то изменить, всегда выходило только хуже… понимаете? Я все время думала о том, что меня там ничего не ждет и что надо уходить. Но я боялась, что пройдет время и там, где я окажусь, я пожалею о своем решении… Потом, Даша хорошо ко мне относилась, подбадривала, подкармливала втихомолку. Благодаря ей я как-то держалась. Она вообще хорошая женщина была…

— Скажите, Варя, что вам известно о ее поклоннике, Федоре Пермякове?

— Он мне не нравился, — без обиняков заявила Варя.

— Почему?

— Не знаю. Я его спросила, где он служил в армии. А он сказал, что нигде.

— И что?

— Да выправка у него военная. Не мог он нигде не служить.

Однако. Вот тебе и нянька, зацикленная на своих неприятностях, одежде с чужого плеча и своей несчастливой жизни.

— Может быть, вы заметили еще какие-то странности? — осторожно спросил Опалин.

— Да я мало с ним дела имела. Мне показалось, что Даше не нравится, когда я с ним говорю. Ей же за сорок было, а я в два раза моложе. Ну я и старалась с ним не пересекаться, чтобы ее не волновать. Она, по-моему, думала, что у него намерения серьезные. Прежний-то муж ее бил смертным боем и пил, пока не умер. А Пермяков на пьяницу не походил и вообще производил положительное впечатление…

— Сколько ему лет?

— Послушайте, ну я его документы не видела… Где-то сорок, наверное.

— Рост?

— Обычный.

— Телосложение?

— В смысле, худой или толстый? Ну поджарый такой. Волосы темные, усы. Глаза тоже темные.

— Черные или карие?

— Карие.

— А что насчет особых примет? Шрамы, родинки…

Варя задумалась.

— Шрамы на теле считаются? У него остался шрам после операции аппендицита. — И, предваряя вопрос Опалина: — То есть мне Даша говорила, что у него такой шрам…

— А Даша не упоминала, старый шрам или свежий?

— Послушайте, ну я не расспрашивала ее о таких подробностях…

Для себя Опалин записал на листке список примет человека, называющего себя Федором Пермяковым. Бывший военный, лет сорока, брюнет, с усами — ну, их он может и сбрить, шрам после аппендицита… Так себе особая примета, прямо скажем, хотя в 30-е годы операция аппендицита проводилась гораздо реже, чем в наши дни.

— Вам было известно, что в доме хранятся материальные ценности? — спросил Опалин.

— Я как-то об этом не думала, — сказала Варя, пожимая плечами. — Так-то Елистратовы над каждой копейкой тряслись и нам с Дашей не переплачивали. Но для себя, конечно, они ничего не жалели.

— Вы знали о тайниках в стене?

— Нет.