Иван Опалин

 — Макар Петрович! Час назад или около того — вы не слышали какой-то странный шум? Похожий на выстрел?

Но Анисимов объявил, что он ничего такого не помнит, потому что возился дома с метлой, которую надо было починить, и окно у него выходит на другую сторону.

— Неужели действительно из-за сумочки? — пробормотал себе под нос Петрович, хмурясь. — Скажи, а что, Зоя носила при себе большие суммы денег? — спросил он у дворника, повышая голос.

— Да почем мне знать? — пожал тот плечами. — Странные вы вопросы задаете, молодые люди…

— Но кто-то же мог знать, — буркнул Опалин, насупившись. — Или…

— Тебя что-то смущает? — спросил Петрович без обиняков.

— Время. Если бы ее убили ночью…

Он оглянулся на воробьев, которые плескались в луже, и мрачно о чем-то задумался.

— О ночи и речи быть не может, — объявил Шаповалов. Он заложил руки за спину, вскинул подбородок и глазами сверкнул, как рассерженный кот.

— Володя, да разве я говорил, что сомневаюсь, — усмехнулся Опалин. И судмедэксперт сразу же успокоился, лицо его расслабилось.

В конце переулка показалась простоволосая женщина, увидела белую фигуру милиционера в суконном шлеме с красной звездой, группу людей возле тела, охнула и исчезла. Через минуту она вернулась с еще двумя, взволнованно толкуя о чем-то и размахивая руками, как мельница. Спутницы охали, ахали, ужасались и проявляли живейший интерес.

— Сюда нельзя! — на всякий случай прокричал Ларионов, приосанившись. — Тут место преступления… Нельзя, кому говорят! — прикрикнул милиционер, когда одна из женщин захотела подойти поближе.

— Не может быть, чтобы она ни с кем не ссорилась, — пробормотал Петрович, глядя на убитую. — У всякого живого человека есть враги. Да и у мертвых, бывает…

— Два поклонника, — напомнил фотограф со значением. Поглядывая на солнце, которому именно теперь взбрело в голову поиграть в прятки с немногими облаками, он готовился заснять тело.

— Поклонники? — рассеянно переспросил Опалин, который ходил вокруг тела, что-то изучал на асфальте, оглядывался и что-то прикидывал. — Да… конечно…

Казачинский почувствовал, что его дергают за рукав, и, обернувшись, увидел Яшу Кауфмана, о котором, по правде говоря, успел уже забыть.

— Крови много? — спросил Яша с мученическим видом.

— Да нет, — пожал плечами Казачинский. Его собеседник покосился в сторону трупа и на глазах стал бледнеть. Чертыхнувшись про себя, Юра подхватил своего незадачливого коллегу под локоть, оттащил его в сторону и встал так, чтобы заслонить от него убитую.

— Со мной все в порядке, — пробормотал Яша, снимая очки и нервным движением протирая их. — Я… я ничего.