Иван Опалин

— Вот тебе и отдохнули! — кричал какой-то полуодетый толстяк озлобленно, обращаясь неизвестно к кому. — Поели, называется, винограду!

На набережной Опалин увидел Кешу, который ехал в машине, и бросился к нему.

Шофер тотчас затормозил.

— Ваня! Ты цел? Садись!

Опалин стал путано объяснять, что у него друг в санатории за городом, и там рядом другой санаторий, детский, с сотнями пациентов, и ему надо туда попасть, потому что врачам и медсестрам наверняка нужна помощь, не в одном месте, так в другом…"

"Но тут от груды чемоданов, наваленной в нескольких десятках метров от входа в гостиницу, отделилась женская фигурка в линялом платьице и подбежала к ""Изотте Фраскини"".

— Кеша! Кеша! Слава богу! Сейчас приведут Борю, я забираю Марусю — и едем! Куда угодно, хоть на Севастополь, хоть на Симферополь…

— Послушайте, — начал Кеша, явно испытывая неловкость, — я…

— Никаких возражений! — оборвала его Тася. — Делайте, что вам говорят… Сейчас Миша принесет вещи! Вы, что вы все время путаетесь под ногами? — напустилась она на Опалина. — Тоже хотите бежать? Для вас места нет!

Кеша поглядел на ее лицо, на Опалина и открыл дверцу.

— Ваня, садись… Едем в твой санаторий.

— Что? — пронзительно закричала Тася и вслед за этим обрушила на шофера град ругательств. — Не смей! Не смей! Это моя машина! Я уезжаю, не он! У тебя нет права! Не смей! Нет! Нет! Нет!

Она вцепилась в дверцу машины одной рукой, а другой стала неловко бить Опалина, который хотел сесть в машину, и пыталась ногтями заехать ему в лицо.

— Это моя машина! — выла Тася. — Моя! Здесь все мое! Неееееет! Не дам! Не дам! Сдохните все! Не дам!

Видя, что она невменяема и что разговаривать с ней бесполезно, Опалин с силой оттолкнул ее, чем только раззадорил Тасю.

Жена режиссера прыгнула на него, как кошка, пытаясь вцепиться ему в горло. Видя, что дело плохо, он ударил ее по-настоящему, кулаком в лицо, так, что она упала.

— А-а-а-а-а-а! — отчаянно завыла она, корчась на дороге. — А-а-а-а-а!

— Бросай эту бесноватую, садись, едем! — крикнул Кеша.

Опалин запрыгнул в машину, и они помчались сквозь ночь, чувствуя, как шоссе сотрясается от толчков. Несколько раз Кеша вилял, уворачиваясь от падающих телеграфных столбов.

Неожиданно Иван распрямился.

— Море горит!

Над водой полыхали огненные столбы, уходя вдаль.

Это было страшное, величественное и ни на что не похожее зрелище.

Кеша бросил на него быстрый взгляд и вывернул руль, огибая обрушившийся на дорогу оползень.

— Вот теперь я видел все, — только и сказал он.

Они благополучно добрались до места назначения и, посовещавшись с доктором Стабровским, стали помогать выносить из детского санатория больных, которые не могли передвигаться самостоятельно.