Иван Опалин

— Я вот думаю: а может быть, все-таки буфетчик?.. — начал Антон несмело.

— Откуда он знал, какая чашка к кому попадет? — напомнил Опалин, морщась. — Нет, отравитель точно был на репетиции… И это кто-то из своих.

— Скажите, а вы случайно не Юра? — внезапно спросила Маша, обращаясь к Казачинскому. Немного удивленный, он подтвердил, что так оно и есть.

— Я недавно видела Милу, — зачастила она, подлаживаясь под беззаботный тон, — может, помните, она у нас в хоре пела… Ну как видела — столкнулись случайно… Вы же с ней встречались, да? Мне Туся говорила… Она вас очень хорошо вспоминала. Я про Милу, — быстро поправилась она, — не про Тусю… Она очень жалела, что потеряла вас из виду. В смысле, Мила жалела…

«Что я несу? — ужаснулась она про себя. — Какой-то вздор…» Но по выражению лица Казачинского она видела, что он вовсе не считает ее слова вздором.

— Она же знает, где я живу, — усмехнулся Юра. — И телефон мой знает… Так что никто никого из виду не терял. Хотела бы — дала бы о себе знать…

— Женщинам это сложно, — тотчас ответила Маша. И хотя было непонятно, почему женщинам сложно, а мужчинам нет, никто и не вздумал задавать вопросы."

"— Так, граждане, хватит обсуждать личные дела, — прервал их Опалин, поднимаясь с места. — Возвращаемся на Петровку, я позвоню доктору Бергману и попрошу его провести повторное вскрытие… Спасибо за содействие, гражданка, — добавил он официальным тоном, обращаясь к Маше.

— Что-то не так? — осторожно спросил Петрович.

— Меня интересует, как можно было отравить человека в присутствии других так, чтобы никто ничего не заметил, — ответил Опалин, хмурясь. — Или эти балетные нам врут, или Головню отравили не в театре. У него ведь еще жена имеется, которая вряд ли была в восторге от его отношений с Демуровой… Чем не мотив? Но сначала пусть доктор Бергман скажет свое слово…

Он взял протокол и двинулся к выходу, забыв даже попрощаться с Машей. В соседней комнате кто-то включил радио, и в кабинет ворвались хриплые звуки «Интернационала», бывшего в то время гимном страны.

Глава 20. Жена профессора

Я искал любовь и понял, что нет любви.

Вацлав Нижинский, «Чувство»Мила Солнцева, жена уважаемого профессора Солнцева, проснулась в десятом часу утра. Сквозь неплотно задернутые шторы просачивалось серое ноябрьское нечто, которое и светом не назовешь, и сумерками еще не является. С тихим стоном Мила повернулась на другой бок и заснула снова. Окончательно она пробудилась без десяти двенадцать.

Мужа рядом не было — он, как обычно, чем-то занимался на работе. Чем именно, Мила сказать затруднялась. Люди из окружения Солнцева уверяли, что его разработки имеют некоторое отношение к созданию самолетов и, кажется, танков, но Милу мало интересовало то, что летало и стреляло.