Иван Опалин

Разговор шел совершенно обычный, ну, судя по интонации. Я особо не прислушивался, до меня доносились только отдельные слова, — пояснил Антон. — Они что-то обсуждали, шутили и даже смеялись. И тут я вижу, как Вольский ни с того ни с сего хватает старика за грудки и говорит: «А может, выкинуть вас сейчас в окно?» И лицо у него, знаете, стало такое… бешеное. Но тут он увидел, что я смотрю на них, разжал руки и отпустил старика.

— А Бельгард испугался? — спросил Опалин.

— Ну, испугался не испугался, но опешил точно. Я вот что думаю: может, Виноградов пошел к Вольскому извиняться, а тот вспылил, ну и… того? Удавил его? Честное слово, мне кажется, что он на такое способен.

Опалин задумался.

— Там была еще травма головы, — сказал он наконец. — Виноградова сначала ударили сзади, а потом задушили. Это преднамеренное убийство, а не убийство в состоянии аффекта.

— Уверен? — подал голос Петрович. — Ты труп видел какие-то секунды и рассматривал его ночью, при огне от спички. Кстати, ты знаешь, что наш балетный принц в прошлом уже стал причиной смерти человека?

— Он кого-то убил? — живо заинтересовался Опалин.

— Ну, убил не убил… как посмотреть. Влюбилась в него девушка из кордебалета, красавица, умница, думала, что у них все серьезно. А он попользовался ей и бросил. Ну, она и наложила на себя руки. Как по-твоему, это тянет на убийство или нет? С юридической точки зрения — нет, само собой. Ну а если подумать хорошенько?

— Это точно, что она покончила с собой? В смысле, никакие другие варианты не рассматривались?

— Я так понял, что нет, но можем поискать в архивах. Кто вел следствие, и вообще…

— Вот ты этим и займешься, — объявил Опалин. — Если возникнет хоть малейшее подозрение, что он ее убил, немедленно доложи мне. Кстати, что насчет его алиби? Где он был вечером 16-го?

— Говорят, уехал домой вскоре после окончания репетиции.

— На чем уехал?

— На эмке. У него машина, — пояснил Петрович.

Тут, наверное, стоит пояснить, что собственный автомобиль был тогда такой же редкостью, как сейчас миллиард рублей на счету в банке.

— И? — безразлично уронил Опалин. — Куда он поехал-то? Что шофер говорит?

— Нет у него шофера. Он сам водит. Живет на Остоженке. Домработница его заявила, что он весь вечер провел дома. А сынишка дворника говорит, что он домой завернул на несколько минут, а потом опять уехал. Я, говорит, его машину завсегда узнаю. Он на дачу часто ездит.

— На дачу? В октябре?

— Угу. Да у него там не дача, а хоромы целые. Это мне уже дворник сказал.

— Где дача-то?

— Недалеко от станции Лобня. Полчаса от Москвы.

Три пары глаз уставились на Опалина, ожидая, что он скажет.