Иван Опалин

— Алеша, тут товарищ из МУРа интересуется, не ты ли ухлопал Павлика Виноградова, — вкрадчиво проговорил злой волшебник, он же филин, и Опалин убедился, что роль свою Кнерцер играет не просто так. — А то его уже несколько дней нигде нет.

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, — буркнул Опалин, чувствуя досаду из-за вмешательства постороннего.

— У меня нет времени на эти глупости, — отмахнулся Вольский, перекладывая арбалет из руки в руку. — Я же просил сделать полегче… — начал он, обращаясь то ли к Касьянову, то ли к заведующему балетной труппой.

— Хорошо, я позвоню на Петровку, и вас туда доставят на допрос. — Опалин повернулся и сделал шаг к выходу.

— Позвольте, позвольте! — заволновался Бельгард. — Какой допрос, зачем допрос? Алексей Валерьевич неудачно выразился, я уверен, он готов ответить на любые ваши вопросы. Тем более что музыканты еще не собрались…

Все музыканты уже находились на своих местах, как и дирижер, но никто и не подумал возражать старику.

— Алексей, я прошу тебя… — нервно начала Ирина, переводя взгляд с хмурого лица Опалина на Вольского."

"— Поговори с ним и покончим с этим, — сказал Головня.

— Вы мне сбиваете весь настрой, — мрачно проговорил Вольский. Он швырнул арбалет реквизитору, который едва успел его поймать, и подошел к Опалину. — Послушайте, я не знаю, что там произошло с Виноградовым. Что вы хотите от меня узнать?

— Вы с ним ссорились?

— Ну вам же наверняка все уже рассказали. — Вольский недобро усмехнулся. — Он пытался мне дерзить, я его поставил на место. Вот и все.

— Вы ему угрожали?

— И не думал. — Опалин недоверчиво прищурился — он был уверен, что собеседник пытается выдать желаемое за действительное. — Ну хорошо, в последний раз я сгоряча ляпнул, что еще одно слово — и я его придушу. Это преступление?

— Где вы были вечером шестнадцатого октября? — спросил Иван, не отвечая на вопрос.

От него не укрылось, что Вольский сразу же перестал улыбаться.

— Зачем вам это?

— Здесь я задаю вопросы, — сказал Опалин негромко.

Ему случалось произносить эту фразу и раньше, и он умел подать ее так, что собеседник не то чтобы покрывался потом, но уж точно начинал сильно нервничать. Однако Иван не учел, с каким человеком ему приходится иметь дело. Вольский вскинул подбородок и с вызовом отчеканил:

— А если я забыл?

— Советую освежить память, — ответил Опалин.

— Непременно, — с еще большим вызовом парировал его собеседник. — Как только вспомню, сразу же дам вам знать. Я могу идти?

— Пока — можете, — многозначительно проговорил Иван.

Вольский несколько мгновений глядел на него, потом закусил губу и отошел. Ирина сделала к нему движение, но он вскинул руку, показывая, что сейчас не стоит его трогать. На лбу его вздулась косая жила, глаза потемнели.