Иван Опалин

Наконец дочь ушла в школу, а Зинка — на работу, но Лиза не слишком обольщалась: после уроков Олька вернется домой, а Зинка явится на обеденный перерыв, и все начнется по новой.

Уходя, Олька так грохнула дверью, что разбудила Казачинского. Он повернулся на другой бок, выслушал все Зинкины вопли, несшиеся вслед дочери, и мрачно заметил:

— Теперь я понимаю, почему Ваня предпочитал ночевать на работе… И не удивляюсь…

Лиза приготовила завтрак, но брат съел только пару бутербродов с ливерной колбасой и снова уснул. Пробудившись в первом часу дня, Юра первым делом вспомнил Настю, которую застукал в постели с другим, а потом кирпичную стену тупичка и отпечатки шин.

— Ты уже проснулся? Есть хочешь? — спросила Лиза, заглянув к нему.

— Не, не хочу… Ванная свободна, не знаешь?

В ванной он привел себя в порядок и из коридора, не удержавшись, позвонил Петровичу.

— Из больниц новостей пока нет, — сказал Петрович и после легкой паузы добавил: — Ваня распорядился ленинградские больницы тоже поставить в известность.

— А Бергман уже видел отвертку? Что он говорит?

— Говорит, если б в артерию, тогда насмерть, а в мягкие ткани — не слишком опасно, если только заражение крови не начнется. Ты уже знаешь, что он сравнил удушение Елисеевой и Пыжовой и сделал вывод, что там действовал один человек.

— Да, Ваня мне говорил. Но что это нам дает? Мы и так в этом почти были уверены. Точно так же как Фиалковский установил, что крошка табака из сумочки Елисеевой — от папиросы «Герцеговина Флор». Марку-то мы уже от Радкевича знали… Петрович, ты лучше скажи, «пальчиков» его нигде не нашли?

— Нет. Фиалковский с Померанцевым все проверили. Гад осторожный, действует в перчатках…

Юра вернулся в комнату, смутно недовольный собой и всем миром. Лиза занималась по учебнику французским, вполголоса повторяя отдельные фразы. В свое время она чуть-чуть не дотянула до аттестата с отличными оценками по основным предметам и хорошими — по рисованию, черчению, пению, музыке и физкультуре. Такой аттестат давал право на поступление в любой вуз без экзаменов. Но Лиза совершенно некстати заполучила пару лишних четверок, и теперь это оборачивалось необходимостью освежать в памяти сведения по множеству нелюбимых предметов, включая физику и химию.

— Опять готовишься? — спросил Казачинский.

— Угу.

— А если опять провалишься?"

"Лиза неопределенно пожала плечами. Экзамены, в общем, были только предлогом, способом как-то убить время. На работу Лизе не хотелось, и не от лени, а потому что жизнь едва ли не впервые дала ей передышку. Лизе было хорошо самой с собой. Она чувствовала себя хозяйкой своего распорядка дня, с удовольствием готовила, убирала, шила на машинке и ходила по магазинам.