Опаленные мечты

В следующее мгновение воздух пронзает выстрел.

Мой муж вскрикивает и прижимает руку к кровоточащему плечу.

— Больно? — спрашивает Алессандро, опуская пистолет, но Рокко продолжает выть.

— Я спрашиваю, больно? — Алессандро наклоняется над столом и сжимает пальцами забинтованную руку Рокко.

Звук, сорвавшийся с губ Рокко, скорее животный, чем человеческий.

— Да!

— Я рад. Давай продолжим.

Я прячусь за книжной полкой и наблюдаю, как они играют еще три раунда. Каждый из них завершается попаданием пули в тело Рокко. В правый бицепс. Левая нога. Другое бедро. Лужа крови растекается по креслу Рокко. Он едва может сидеть прямо. Даже всхлипывания утратили свою пылкость, и только хныканье раздается время от времени. Кажется, что время тянется бесконечно, но прошло всего пять минут.

Алессандро снова сдает карты. Рокко раскачивается на стуле и падает вперед, ударяясь головой о деревянную поверхность стола. Карты рассыпаются, одна за другой падают на пол. Алессандро выхватывает пистолет и хватает Рокко за волосы, поднимая его голову вверх.

— Игра окончена, ублюдок. — Он стреляет прямо в лоб Рокко.

Кровь и мозги брызжут повсюду, покрывая все вокруг жутким месивом.

Алессандро отпускает голову Рокко, и та падает на деревянный журнальный столик. Последняя карта, оставшаяся на столе, соскальзывает вниз и медленно переворачивается в воздухе, прежде чем упасть на лужу крови у ноги Алессандро. Туз червей.

Я выхожу из своего укрытия за книжной полкой и делаю шаг в комнату. Алессандро поднимает голову и замирает, как только замечает меня. Его рубашка спереди забрызгана кровью, на лице и правой руке тоже кровь.

— Господи, Рави. Как долго ты там стоишь?

— С самого начала. — Я делаю еще шаг вперед, затем бросаюсь к нему.

Когда добегаю до него, то прыгаю в его объятия, не сомневаясь, что он поймает меня. И он ловит. Обхватываю его голову, судорожно перебирая пальцами короткие волосы, и приникаю к его рту.

— Я люблю тебя, — шепчу ему в губы.

Он прижимает меня к своей груди так крепко, что мне становится трудно дышать.

— Не думаю, что «люблю» полно описывает то, что я чувствую к тебе, Рави, — говорит он между поцелуями. — Хотелось бы мне найти слова, чтобы это выразить. Это как прекрасное пламя, охватившее мое сердце и превратившееся в пылающее безумие. Все остальное ничтожно перед его светом.

— Тогда давай сгорим вместе, — предлагаю я и царапаю ногтями кожу на его шее.

Алессандро с низким рычанием проносит меня через всю комнату и кладет на большой письменный стол в центре комнаты. Затем стягивает с моих плеч пиджак, срывает с меня оставшуюся одежду, пока я не оказываюсь на столе совершенно голой.

— Такая красивая.