Опаленные мечты

 — Я смотрю на сербского лидера и знаю, что он понимает, что произойдет, если покусится на человека, которого я должен убить. Мимо нас спешат люди, заходя и выходя из больницы, но никто не обращает внимания на наш разговор.

— Личный долг? — спрашивает он.

— Да.

— У тебя есть сроки погашения?

— В течение недели.

Попов бросает еще один взгляд в сторону окна Рокко, затем кивает и возвращается к своему мотоциклу.

— У тебя семь дней, Дзанетти. И это касается только его. К другим участникам нападения на мою собственность и моих людей это не относится. — Он надевает шлем, садится на мотоцикл и уезжает.

— Кто это был? — спрашивает Равенна у меня за спиной.

— Неприятности.

Равенна слегка касается тыльной стороны моей руки, проводя по ней кончиком пальца, а затем цепляется мизинцем за мой. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю, надеясь, что это поможет подавить желание заключить ее в свои объятия. Ничего подобного.

Сегодня утром, вернувшись в свою комнату, я несколько часов смотрел в потолок, мысленно внося изменения в план. Задумка, чтобы в течение нескольких недель издеваться над Рокко, рассыпалась в прах. Идея привязать его к стулу и мучить в свое удовольствие исчезла. Нужно найти способ проникнуть в его больничную палату и покончить с ним там. Его смерть будет слишком быстрой, и это меня бесит, мне хочется ударить по чему-нибудь, но другого выхода нет. Я не могу ждать, пока его выпишут. Чтобы мне хоть как-то не сойти с ума, Рокко Пизано должен умереть как можно скорее. И тогда я уйду. Могу попытаться рационально обосновать это решение, найти себе оправдание, но это не изменит истины — я убегаю."

"Десять лет я выполнял самые опасные секретные задания. В меня стреляли столько раз, что сбился со счета. Дважды меня держали в плену и пытали. В последний раз мне удалось сбежать самому, и едва добрался весь окровавленный на базу. И, кроме того, меня пару раз чуть не разнесло на куски от гранаты. Потом годы работы в «Коза Ностра». Я бы тоже не назвал это безопасной работой. Число убитых мною людей на сегодняшний день исчисляется трехзначным числом. Более пятнадцати лет насилия и смерти, и я ни разу не бежал с поля боя.

До сих пор.

И убегаю не от более грозного противника, а от женщины с изумрудными глазами. Чья хрустальная глубина затягивает меня в омут, и у меня нет сил сопротивляться захвату.

— Пошли, — говорю я и иду к своему внедорожнику, стоящему на другом конце парковки, крепко держа Равенну за мизинец.

Она шагает рядом со мной, и ветер развевает ее шелковистые черные пряди в воздухе.

Глава 17

— Ты не стараешься вывернуться, — говорю я и ослабляю хватку на волосах Равенны. Быстро взглянув на наручные часы, понимаю, что у нас еще остается немного времени до того, как через час приедет домашний персонал. — Еще раз.