Опаленная судьбой

Леон, с яростью смотревший на жену, внезапно уловил едва заметное изменение в ее взгляде, а груди ее под влажной рубашкой приподнялись.

— Не все, — прорычал он.

Он скинул брюки и сорвал с нее рубашку.

— Нет, — слабо запротестовала она.

Он снова победил: триумф вместе с чувством обладания, с сознанием, что она никогда не сможет отвергнуть его, доставили Леону несказанную радость. Он притянул жену ближе к себе.

— Какао разлилось по всему телу. Тебе нужно помыть ниже, — ласково велел он, проводя рукой вдоль ее позвоночника. В какой-то момент Леон почувствовал легкое сопротивление и крепче прижал ее к себе.

Хелен посмотрела Леону в лицо, и смешинки в его черных глазах заставили ее вздрогнуть от наслаждения. Его рука нежно касалась ее обнаженной плоти, и с каждым прикосновением вспыхивали новые искры желания. Она едва дышала.

— На каждое действие есть противодействие. Запомни это, Хелен, и мы поладим. — Леон отбросил мокрые волосы с ее лица, взял мыло из вялой руки и провел им по ее груди.

Секунду спустя они оказались под струями душа. Хелен и не заметила, как мыло упало куда-то под ноги, жадные руки обхватили ее за талию, и она, оторвавшись от пола, забросила ноги ему на бедра. Она желала этого слияние не меньше, — чем он. Ей казалось, что она умирает от удовольствия.

— Хелен, ты как?

Словно издалека она услышала вопрос и подняла голову. Темные глаза внимательно следили за ней. Ей стало неловко — каждый раз она забывала свои клятвы, уступая соблазну, тело предательски отвечало на его ласки.

— Я в порядке, — пробормотала она.

Леон кивнул, словно ждал именно этого ответа, поставил Хелен на пол и поцеловал.

— Отлично, теперь нет причин отказываться делить со мной постель, — сказал он, закутав девушку в полотенце. Он была такая же, какой он ее помнил с юношеских лет: с высокой грудью, тонкой талией и, что он теперь знал наверняка, натуральной блондинкой. С первой встречи их тянуло друг к другу, но Леон даже представить себе не мог, что она окажется такой отзывчивой. — И надеюсь, больше никаких чашек. — Он завязал полотенце на ее груди. — Меня трудно рассердить, но и моему терпению может прийти конец."

"Хелен в растерянности молчала. Он говорил холодно и рассудительно. Она никогда не подозревала, что обладает пылким темпераментом и готова вспыхнуть от любого прикосновения мужчины. И откровенно говоря, именно ее темперамент привел их сюда.

— Боже, не могу поверить, что занималась любовью в ванной. — Она беспомощно оглядела маленькое помещение.

— Я никому не скажу, — рассмеялся Леон. Хелен отшатнулась, но, увидев его неотразимую улыбку, сама рассмеялась.

— Я не думала... — она запнулась.

— В будущем позволь мне думать за нас обоих.