Он/Она

Вы провели вместе одну ночь – слишком мало для таких подвигов, – поджимает губы. – Вам это нужно?

– Мне нужна Василиса. И ребёнок нужен. Я никогда ничего не желал так, как их. Нужно будет, я вас на коленях буду умолять.

Не знаю, насколько сейчас убедителен в глазах Кати, но в сказанное вкладываю всё имеющееся во мне жгучее желание. Да, это была лишь одна ночь, но она перевернула мою жизнь с ног на голову. Позволила зародиться новой жизни, такой важной для меня. Для нас обоих.

Катя откидывается на спинку кресла, подперев подбородок ладонью. Неотрывно смотрит на меня. Именно сейчас она решает, достоин ли я её помощи. Достоин ли я Василисы.

Ни один аргумент не имеет смысла. Женщины по сути своей каким-то чудесным образом, при помощи интуиции безошибочно определяют, кто перед ними. Слова ничего не решат. Вывод она сделает сама. В мою ли пользу?"

"– Сегодня я убеждала Васю обратиться к вам за помощью, то есть подтвердить отцовство в суде. Наотрез отказалась. Гордая. Решила, если уже раз отрицала, что ребёнок ваш, в обратное не поверите. Я помогу, – заключает. – Мне омерзительна сама мысль, что Лавийский будет восемнадцать лет получать деньги, которых не заслужил. Я рада, что Вася наконец-то открыла глаза, рассмотрев в своём муже конченного альфонса, прикидывающегося любящим мужем. Я рада, что отец ребёнка не он. Но пока не поняла, радоваться ли, что отец вы.

Каждое слово Кати словно высечено на камне. Без запинки, без эмоций, только в глаза. Открыто и честно. Говорит, как чувствует, как считает нужным. Напоминает мне Глеба. Прямолинейность максимального уровня. Так лучше. Проще.

– Уверяю вас – радоваться.

– Вы женаты.

– Мой брак договорной. Развод – вопрос пары недель.

Лишь слегка дергает подбородком. Даёт понять, что подумает, а точнее, оценит меня позже.

– Вася сдала кровь час назад, для анализа подойдёт. Сейчас кровь возьмут у вас. Моя клиника делает тест ДНК, но дольше. Поэтому отправим его в другое место, где сделают за четыре дня. Это дорого, но, насколько я поняла, цена значения не имеет, – молча киваю. – Суд через пять дней, успеваем. Васе ничего не скажу. Узнает – откажется от помощи или того хуже, согласится на условия Лавийского ещё до суда.

Катя быстро заполняет какие-то бланки: несколько листков с печатями и формами.

– А вы знали, что ваша жена и Лавийский любовники? – Вопрос разрывает тишину.

– О как! – не сдерживаюсь. – Хотя… знаете, они подходят друг другу – их объединяет безмерная любовь к деньгам, – улыбаюсь.

Катя улыбается в ответ, видимо, хорошо понимая, о чём я говорю.

Вспоминаю мужа Василисы, прокручивая события в памяти. Я особо его не рассматривал тогда, на парковке, лишь мельком отметил для себя общие черты. Возможно, потому, что было наплевать.