ОНО

4

ЭДДИ КАСПБРАК ПРИНИМАЕТ ЛЕКАРСТВО

Если бы вам захотелось узнать все о среднем американце конца второго тысячелетия, от вас потребовалось бы только одно: заглянуть в его аптечку. Во всяком случае, так иногда утверждают.

Но Боже милостивый, загляните в ту, что открывает Эдди Каспбрак.

На верхней полке лежат анацин, экцедрин, контак, гелусил, тиленол, какие-то синие склянки. А кроме того, флакон виварина, флакон серутана («натуре-с» — если читать наоборот), два флакона с суспензией магнезии «Филлипс», которая по вкусу напоминает жидкий мел. И много-много всевозможных склянок.

На второй полке расположились витамины: E, C, C в настойке шиповника, B-прим, B-12, Л-лизин, помогающий при кожных заболеваниях; лецитин, помогающий при накоплении холестерина в организме, а кроме того, железо, кальций, рыбий жир из печени трески, огромный флакон геритола.

Избавим читателя от описания лекарств на третьей полке.

На нижней полке флаконов и упаковок было мало, но вещи тут стояли нешуточные: на таких делах можно торчать дай Бог. «Улет», как у реактивного самолета Бена Хэнскома, а «облом», как у Турмана Мансона. Там были валиум, перкодан, элавил, коробка сакретса, правда, сакретса в ней не было. Вместо него там лежало несколько ампул кваалуда.

Эдди Каспбрак исповедовал бойскаутский девиз.

Он вошел в ванную, помахивая огромной синей дорожной сумкой, положил ее на раковину, расстегнул «молнию» сумки и принялся сваливать флаконы, бутылочки, банки и тюбики. При других обстоятельствах он бы уложил их не спеша, но сейчас ему было не до того. Выбор, перед которым стоял Эдди, был столь же прост, сколь и жесток: не давать себе ни минуты покоя, все время находиться в движении, чтобы не застывать на месте, не думать о том, что все это значит, ведь от таких мыслей можно попросту умереть со страха.

— Эдди! — послышался с первого этажа голос Миры. — Эдди, что ты там делаешь?

Эдди бросил в сумку коробку с сакретсом, в которой лежали ампулы кваалуда. Аптечка почти опустела, если не считать мидола, которым пользовалась Мира, и небольшого, почти выжатого тюбика блистекса. Эдди на мгновение замер, затем схватил блистекс и бросил в сумку. Он принялся застегивать «молнию», затем подумал-подумал и бросил в сумку мидол. «Обойдется. Мира купит себе еще».

— Эдди! — позвала Мира, на сей раз уже с лестницы.

Эдди застегнул до конца «молнию», повесил сумку себе на плечо и вышел из ванной. Он был небольшого роста, с робким, пугливым взглядом, с кроличьим выражением и огромной лысиной, оставшиеся пегие волосы вяло топорщились по бокам. Под тяжестью сумки Эдди заметно кренился в сторону. На второй этаж взбиралась женщина неимоверно огромных размеров. Эдди услышал, как под ней жалобно скрипели ступени.