ОНО

Она вновь обратила глаза к телевизору, где какая-то женщина бросилась на шею Ричарду Доусону, неистово осыпая его поцелуями. Пэтти подумала, что Ричарда, должно быть, целуют даже чаще, чем магический камень в замке Бларни в Ирландии. Еще она подумала, что и сама не прочь поцеловать Ричарда Доусона.

Подбирая черную пуговицу к синей хлопчатобумажной рубашке мужа, Пэтти смутно сознавала, что разговор переходит в более гладкое русло: Стэнли время от времени издавал какие-то покряхтывания. Наконец после долгой паузы он сказал:

— Хорошо. Я понимаю. Да-да. Да… все. У меня есть эта картинка. Я… Что? Нет, я не могу точно это обещать, я подумаю. Ты знаешь это… Да? Ты знал? Ну еще бы! Конечно, знаю. Да, конечно. Спасибо. Да. Пока. — И положил трубку.

Пэтти взглянула на мужа и увидела, что Стэнли с отрешенным видом глядит куда-то поверх телевизионного экрана. Между тем в передаче зрители аплодировали семье Райенов, набравшей двести восемнадцать очков. Райены подпрыгивали от радости, участники передачи что-то кричали. Стэнли, однако, хмурился. После Пэтти скажет своим родителям, что ей тогда показалось, будто он побледнел после этого телефонного разговора, ей действительно так показалось, но впоследствии она умолчала о том, что в ту минуту она не придала этому значения, приписав его бледность световым эффектам настольной лампы с зеленым стеклянным плафоном.

— Кто это звонил, Стэн?

— Гм? — Он обернулся в ее сторону."

"Пэтти показалось, что у мужа немного рассеянный вид, причем к рассеянности примешивалось некоторое раздражение. Лишь впоследствии, в который раз воспроизводя в уме эту сцену, Пэтти уверилась в том, что это было выражение человека, который методически отключается от действительности, выдергивая один за другим провода сознания.

— Кто это звонил? — повторила Пэтти.

— Никто, — ответил он. — Так, пустяки. Пойду-ка я приму ванну. — И он поднялся.

— Что? Это в семь-то часов ванну?

Он не ответил — вышел из комнаты. Пэтти могла бы спросить, не случилось ли каких неприятностей, пойти за ним следом, поинтересоваться, не заболел ли у него живот. Сексуально Стэнли не был заторможен, скорей наоборот, но он был на редкость чопорным, болезненно аккуратным в каких-то других вещах. Не то, чтобы решение принять ванну было ему несвойственно: он мог сказать, что пошел принять ванну, хотя на самом деле его затошнило. Но в этот момент по телевизору представляли еще одну семью — Пискапо. Пэтти знала, что Ричард Доусон сейчас отпустит какую-нибудь остроту, обыгрывая эту странную фамилию; а кроме того, она никак не могла найти подходящую пуговицу, хотя в шкатулке было много черных пуговиц. Никак не могла найти; этим только и можно было объяснить то, что она осталась сидеть в кресле.