ОНО

Теперь они походили на безобидные мазки пастели.

— Спасибо, — сказала Бев, обращаясь ко всем троим. Она не помнила, чтобы когда-нибудь испытывала такое чувство благодарности. — Спасибо вам.

— Порядок вроде, — пробормотал Бен, разумеется, вновь краснея.

— Все в ажуре, — согласился Эдди.

— Теперь займемся тряпками, — предложил Стэнли. На его лице застыло строгое выражение. Впоследствии Беверли придет к мысли, что среди них, пожалуй, только Стэн сознавал, что они в этот день сделали еще один шаг навстречу какому-то немыслимому противостоянию.

9

Они насыпали в мерку стирального порошка и переложили его в пустую майонезную банку. Бев нашла большой бумажный пакет, бросила в него пропитавшиеся кровью тряпки — и они вчетвером отправились в прачечную, что была на углу Мейн-стрит и Коуни-стрит. Впереди, через два квартала, виднелся Канал, поблескивавший синими огоньками в лучах полуденного солнца.

Народу в прачечной не было, если не считать какой-то женщины в белом халате, судя по виду, это была медсестра. Она сидела у сушильного аппарата, дожидаясь, когда будет готово ее белье. Бросив на ребят подозрительный взгляд, она снова погрузилась в чтение.

— Надо стирать в холодной воде, — понизив голос, произнес Бен. — Мама говорит, кровь отмывают в холодной воде.

Они положили тряпки в стиральную машину. Стэн тем временем разменял два четвертака. Когда он подошел к автомату, Бен уже посыпал тряпки стиральным порошком и закрыл дверцу. Стэн опустил в прорезь две монеты и, повернув ручку, включил стиральную машину.

Беверли отдала почти все выигранные деньги в общий котел, когда покупали мороженое. Теперь же, порывшись в левом кармане джинсов, она обнаружила оставшиеся четыре монеты. Она выудила их со дна кармана и предложила Стэну.

— Ну вот, — обиженно произнес он. — Я приглашаю девушку на свидание в прачечную, а она сразу же устраивает складчину.

— Ты что, серьезно? — рассмеялась Беверли.

— Серьезно, — по обыкновению сухо ответил Стэн. — Я хочу сказать, Беверли, что эти четыре монеты, конечно, невосполнимая для меня потеря, но я сказал это совершенно серьезно.

Затем все четверо отошли к стене, сели на пластмассовые стулья и стали наблюдать, как крутятся в урчащей стиральной машине тряпки. Сквозь толстое круглое стекло виднелся веер мыльной пены. Поначалу она была красноватой. От одного ее вида Бев почувствовала дурноту, но ей почему-то трудно было отвернуться и не смотреть. Кровавая пена словно завораживала. Дама в белом халате все чаще бросала на них любопытные взгляды из-за книги. Быть может, когда они вошли, она испугалась, что они будут тут бегать, шуметь; теперь же ее обескураживало их молчание.