ОНО

«У каждого писателя есть своего рода трубопровод, уходящий одним концом в подсознание, — говорил Билл репортерам, умолчав при этом, что с каждым годом склоняется к мысли, что вряд ли существует подсознание. — Но у литератора, пишущего рассказы и романы ужасов, этот трубопровод уходит еще глубже, в какое-то под-подсознание, если угодно»."

"Изящный ответ, но Билл сам никогда не верил тому, что говорил репортерам. Подсознание? Да, что-то такое есть, но Билл полагал, что люди просто преувеличили значение подсознания, которое с точки зрения психики — пускание пыли в глаза или непроизвольное выпускание газов после обильного обеда. Вторая метафора была, пожалуй, точнее, но как-то язык не поворачивался сказать в отношении себя, что такие вещи, как сны, неясные томления и ощущения-иллюзии, будто ты уже испытывал некогда нечто подобное, на самом деле не что иное, как пулеметная очередь выходящих психических газов. Но всей этой пишущей братии, вооруженной блокнотами и японскими магнитофонами, обязательно подавай что-нибудь этакое, научное обоснование, чем заумнее, тем лучше, а Билл хотел помочь своим коллегам по мере своих сил. Он знал, что писательское ремесло — работа адски тяжелая. С какой стати ему осложнять работу бедным репортерам и говорить: «Друг мой, с тем же успехом вы могли бы спросить меня: «Кто проделал дырочки в этом сыре?»

«Ты всегда знал, что они неверно задают тебе этот вопрос, — подумал теперь Билл. — Знал даже до звонка Майка. А теперь ты к тому же знаешь правильный на него ответ. Не «Откуда вы черпаете свои идеи и образы?», а «Почему вы черпаете такие идеи и образы?» Да, выражаясь метафорами, можно сказать, что существует нечто вроде трубопровода в сознании, но на его выходе нет ничего такого, что относилось бы к фрейдистскому или юнговскому толкованию подсознательного, не было никакой внутренней канализационной системы, никакой потаенной пещеры, где в засаде таятся морлоки. На другом конце трубопровода нет ничего, кроме Дерри, и…»

«Кто это скачет по моему мосту?»

Билл выпрямляет спину, на сей раз его локоть ненароком пересекает чужую территорию и глубоко уходит в бок тучного соседа.

— Полегче, приятель, — говорит толстяк. — Не видишь, как тесно.

— Сам полегче. Не толкай меня локтем, тогда и я постараюсь тебя не толкать.

На лице толстяка появляется кисло-недоуменное выражение: мол, что-что вы сказали? Билл, выдержав этот взгляд, смотрит в упор на соседа, и тот, пробормотав что-то, отворачивается.

«Кто там?»

«Кто это скачет по моему мосту?»

Билл снова смотрит в иллюминатор и думает: «Да, дальше, как говорится, ехать некуда». Начинает покалывать руки и затылок. Билл залпом допивает «Кровавую Мери». В сознании зажигается еще один прожектор."

"Сильвер. Его велосипед.