Они под запретом

До начала занятий у меня остается около получаса, поэтому я решаю зайти в торговый центр через дорогу. Там есть отдел товаров для творчества, а мне как раз нужны кисти. Те, что я купила, — из натуральной шерсти — не подходят для рисования акриловых картин.

Я подхожу к крутящейся стеклянной двери, готовясь в нее шагнуть, но застываю при звуке знакомого голоса.

— Аина, привет.

Медленно оборачиваюсь. Прямо за мной стоит Инесса. В кашемировом пальто, с распущенными волосами, которые даже несмотря на отсутствие солнца ослепляют своим здоровым сиянием.

— Привет… — от неожиданности мой голос проваливается на две октавы ниже. Как и я, она совсем не накрашена, но выглядит при этом… Идеально. — Ты что здесь… Тоже по магазинам?

Я машинально шарю взглядом за ее плечом: неужели она с…? Чувствую облегчение. Нет, Инесса пришла сюда одна.

— Да, решила прогуляться немного, — ее глаза смотрят в мои, выглядит она абсолютно спокойной и невозмутимой.

Наверное, способность держать себя непринужденно и с достоинством передается генами. Леди. Вот что приходит в голову при взгляде на Инессу. Точно так же умела вести себя моя мама: подчинять окружающих своим природным изяществом, так что рядом с ней они начинали чувствовать себя гримасничающими обезьянками. Примерно так я ощущаю себя сейчас. Вспоминаю, что не успела помыть голову, что моя кожа никогда была такой ровной, как у нее, и что когда я волнуюсь, то начинаю часто облизывать губы.

Мне и Инессе никогда не доводилось общаться с глазу на глаз, и сейчас едва ли хороший повод начать. Однако, она почему-то не торопится уходить, и я начинаю чувствовать себя обязанной что-то сказать. Дурацкая привычка, но сейчас я слишком ошарашена нашей встречей, чтобы взять в себя в руки и вежливо попрощаться. Почему она разглядывает меня? Ей о чем-то известно? Арсений ей рассказал?

— А ты… Куда-то улетала, кажется?

— Годовщина свадьбы родителей. Мы с семьей каждый год улетаем куда-нибудь вместе на неделю.

Я переминаюсь с ноги на ногу, отчаянно желая, чтобы она ушла. Угрызений совести по-прежнему нет. Есть дискомфорт оттого, что нужно удерживать ее взгляд и чувствовать на себе давящее превосходство.

— Ясно.

— Приедешь на день рождения Луизы в выходные?

Я киваю с заминкой. Это в момент отчаяния я решила больше никогда не ездить в Одинцово, но на деле… Разве я могу вычеркнуть отчима и Луизу из своей жизни? Это как добровольно лишится руки.

— А ты? — не удерживаюсь от встречного вопроса.

— Конечно. У нас с Арсением было обговорено, что я вернусь пораньше, — с секунду задержавшись взглядом на моем лице, Инесса кивает на крутящиеся двери. — Ладно, я пойду. Увидимся в субботу.

Я пропускаю ее первой, потому что ноги превратились в кусок чугуна.