Они под запретом

Не хотела портить тебе важную встречу... Честно, не хотела. Но получилось как обычно.

Теперь все. Между нами больше нет никаких недосказанностей. Стало ли мне легче? Пока сложно сказать. Наверное, зависит от результата. Вернее, от того как отреагирует Арсений.

— Прости, что так вышло, — продолжаю я, когда пауза затягивается. — Если ты думаешь, что я не понимаю, как ужасно все выглядит, то ошибаешься...Я все понимаю...Прекрасно все понимаю. Ты даже понятия не имеешь, сколько раз...

Я обрываюсь, потому что в этот момент Арсений вдруг резко встает и выходит из кухни.

51

Тысячи холодных мелких игл вонзаются мне в нервы, заставляя вытянуться на стуле и не дышать. Арсений уходит. Он уходит. Из моей квартиры? Или из моей жизни? От ужаса даже слезы перестают течь. Тело будто проморозило до костей. Воображение заблаговременно воспроизводит звуки из прихожей: шорох одежды, стук надеваемой обуви и резкий хлопок двери, означающий конец нашей счастливой истории.

Через секунду дверь действительно хлопает, но не входная, а туалетная. Прижав руку к животу, я вслушиваюсь в повисшую тишину. Начинает бежать вода — Арсений включил кран. Я машинально растираю место под пупком. Тише, он никуда не ушел. По-крайней мере, пока. Лихорадочно перебираю в голове все, что могу еще ему сказать, но в мозгах царит пустота. Не знаю. Я без утайки выплеснула все, что смогла. Наверное, могла сказать все лучше, красноречивее. Но чего уж сейчас.

Арсений появляется на кухне спустя минуту. Лицо слегка покрасневшее — видно, что он умывался. Мельком смотрит на меня и снова садится напротив. Тело начинает стремительно теплеть, и вместе с этим воскресает желание плакать. Как хорошо, что он никуда не ушел. Пока.

— Я со вчерашнего утра не спал ни минуты, — его голос надтреснутый и севший, будто он болен и долго кричал. — Через два часа у меня должна была состоятся важная встреча. Действительно важная. Мне пришлось ее перенести, поэтому во вторник снова придется на Урал.

— Прости… — беззвучно шевелю я губами, и Арсений конечно меня не слышит, продолжая говорить.

— Я свою жизнь всегда представлял определенным образом. Спокойной. Я в принципе скучный человек — мне драйва и на работе хватает.

— Ты не скучный, — все так же беззвучно возражаю я. — Ты самый лучший."

"— И скажи мне кто-нибудь, что я буду делать все то, что делаю последние несколько месяцев — я бы не поверил. Что буду лучшего другу морду бить, рефлексировать и напиваться как скотина. Изменю принятое решение, брошу дочь министра и побегу к тебе как влюбленный пиздюк, просто потому что ты пару трогательных слов сказала и расплакалась, — сгустивший синий взгляд обвинительно фокусируется на мне. — Я ведь прекрасно знаю, какая ты, Аина. Инфантильная, переменчивая эгоистка.