Они под запретом

 Неужели теперь действительно все, и мы официально можем быть вместе? Неужели мое счастье — настоящее?

Сначала я хочу бесшумно выскользнуть из кровати и пойти на кухню готовить для Арсения завтрак, но потом втягиваю в себя запах его кожи и решаю повременить. Теплое покалывание в животе, его тело, прижатое к моему и длительное воздержание берут свое: медленно повернувшись, я скольжу рукой под одеяло. Жесткость груди, пресса, мягкая ткань белья… Во рту становится влажнее. Его член твердый как камень.

Я осторожно обхватываю его ладонью и несколько раз провожу вверх и вниз. Этих прикосновений достаточно, чтобы собственное либидо всколыхнулось, сводя низ живота. Пусть я раньше этого не делала, но что мешает мне попытаться?

— Ты что там задумала? — доносится до меня хриплое бормотание Арсения.

Под одеялом тяжелее дышать, и поэтому мне приходится его откинуть. Я оттягиваю резинку его боксеров и осторожно касаюсь губами кожи под ней. Поднимаю глаза. Арсений смотрит на меня, приподняв голову, глаза чуть заспанные, потемневшие.

— Хочу сделать тебе минет, — краснея от своих же слов, я стягиваю трикотажную ткань ниже. — Можно?

— Можно, — отвечает он с запинкой.

Я опускаю глаза. Волнуюсь совсем немного, потому что слишком возбуждена. Конечно, мне хочется все сделать хорошо, чтобы его удивить… Едва ли это я стану первой, кто делал Арсению минет, но эгоистично хочется, чтобы мой стал самым запоминающимся.

— Ты можешь говорить мне, как тебе нравится, — быстро тараторю я, обхватывая член у основания. В голове мелькает дурацкая мысль, что он большой, и с ним во рту я могу выглядеть глупо, но я ее отметаю. В порно все совсем не выглядело глупо. Наоборот, возбуждающе. — Это мой первый раз.

— Я знаю. Делай, как тебе хочется."

"Я набираю в легкие побольше воздуха и, выждав мгновение, всасываю головку губами. Немного солоноватая, горячая. Ничего отталкивающего или вызывающего отвращение, даже наоборот...Между ног начинает ныть и пульсировать сильнее. Делать Арсению минет мне нравится.

Я поднимаю глаза, чтобы следить за его реакцией. Губы Арсений приоткрыты, шея напряжена и зрачки расширены до предела. Я старательно посасываю нежную кожу, скольжу ртом ниже. Глубоко взять не получается — страшно, что сработает рвотный рефлекс. Я сильнее сдавливаю ствол пальцами, медленно выпускаю изо рта и не удерживаюсь оттого, чтобы его оглядеть. Темно-розовый, поблескивающий от моей слюны. Глубоко вдохнув, провожу по нему языком и ощущаю, как он дергается. Смотрю на Арсения. Это считается нормальным?

Он даже не моргает, словно боится хоть на долю секунды потерять меня из вида. Его грудь заметно поднимается и опускается.

— Лучше ртом, — хрипло выдавливает он.

Опустив ресницы, я послушно втягиваю его в себя.