Они под запретом

— Я сказала Олегу не потому что этот букет мог как-то повредить нашим отношениям. Ложь в первую очередь вредит тому, кто лжет. Маленькое пятнышко на душе, которое со временем имеет все шансы разрастись до огромной кляксы, ведь для ее поддержания тебе наверняка придется соврать еще. Я призналась, потому что не хотела загонять себя в порочный круг.

Внезапно я осознаю, что ни при каких обстоятельствах не смогу признаться ей в том, что совершила. Просто потому что не хочу видеть разочарование и осуждение в глазах женщины, которую я так сильно уважаю. Сможет ли такой сильный человек как она понять такую как я? Что в тот день я так сильно испугалась потерять Арсения снова, что захотела использовать любую возможность удержать нас вместе. Не знаю. И кажется не хочу проверять.

— Спасибо, — я отвожу взгляд, сосредоточившись на сворачивании салфетки. — За все.

Оставшийся обеденный перерыв мы обсуждаем дела, после чего просим счет. Татьяна делает нетерпеливый жест пальцами, когда я изъявляю желание заплатить за себя, и говорит, что я ее угощу в следующий раз. То же самое она сказала и на прошлом ланче. Понятия не имею, по какой причине из всех сотрудников офиса она прониклась симпатией именно ко мне, но мне безумно это льстит. Льстит настолько, что становится страшно потерять ее расположение.

— До работы доберешься сама, — сообщает она, когда мы стройно маршируем к выходу. — Я в Столешников еду.

Ноги непроизвольно замедляют шаг, когда в дальним углу зала я вдруг вижу знакомые лица. Отчим, одетый в черный представительный костюм, с широкой улыбкой на лице пожимает руку Ладыгину. Мать Инессы сидит за столом. Ее светлые волосы переливаются в свете потолочной люстры, спина идеально прямая. Следом за приветствием ее мужа, Петр улыбается и ей так будто встретил подругу или родственницу.

— Ты чего застыла? — окликает меня Татьяна. — На работу опоздаешь.

Оторвав взгляд от дружеской встречи, я быстро прячу лицо за волосами и выскакиваю за ней в вестибюль.

37"

"«Прощальный посиделки с любимыми коллегами. Завтра наконец-то домой!», гласит надпись под фотографией, которую я разглядываю вот уже минуту. Снимок сделан с лучшей эстетике инстаграма: в кадре — стол с изящными закусками в виде оливок и брускет, и несколько женских рук с безупречными маникюром, скрестившие бокалы.

Я снова сделала то, чего обещала себе не делать: открыла инстаграм Инессы. Мои беспокойство относительно ее действующего статуса девушки Арсения, развенчанное двумя неделями безмятежного штиля, ожило с новой силой. Всему виной вчерашний случай в ресторане — дружеский обед отчима с родителями Инессы. Я просто не могу не думать о том, что он может означать.