Она - его желание

— Игорь, — выдохнула я отчаянно и дернула руками, но железная хватка осталась непоколебима. — Отпусти!

— Как я мог не узнать тебя? — шептал он словно в пьяном дурмане. Словно я его больное видение. — Перепутать…

— Игорь…

Еще одна безуспешная попытка удержать крупицы достоинства и рассудка.

— Она — не ты, — шептали сумасшедшие губы, будоража кровь. — Совсем не ты…

— Перестань, — трясла я головой, прогоняя ненужный сладкий морок. — Ты пьян.

Кожа плеча и шеи пылала от влажных поцелуев. Грубая щетина царапала, словно таким образом Игорь пытался содрать с меня панцирь из лжи и слепого упрямства.

— Такая порочная и нежная. Ты управляешь мотоциклом. С ума сойти, — хохотнул он, проведя кончиком носа за ухом. — А она тележку в супермаркете не может ровно катить.

Горечь подкатила к горлу. Снова дернула руками и снова безуспешно.

— Отпусти!

— Ты покоряешь вершины, а она не может переступить порог, не запнувшись.

— Что за чушь, Игорь?! Я не хочу это слушать.

— Не хочешь? — выплюнул он ядовито и толкнулся мне в зад пахом. Под тканью его брюк скрывалась слишком очевидная твердость его намерений. — А что ты хочешь? А, Диана? Чего ты хочешь?

— Чтобы ты отпустил меня и больше никогда ко мне не прикасался, — сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Кровь шумела в ушах и почти заглушала все остальные чувства. — Ты женат, Игорь. Твою мать! Она беременна!

— Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас на это плевать.

— Ты омерзителен, — уперлась лбом в дверное полотно. Глаза жгло непролитыми слезами. — Ничтожество.

— Ничтожество? — едкая насмешка резанула сознание. Горло сдавила мужская ладонь. — Тогда послушай ещё. Она сосёт и плачет. Знаешь, почему? Знаешь? — рычал он, едва не ударяя меня головой о дверь.

— Меня это не касается.

— Ошибаешься, — снова с силой толкнулся в зад. — Ещё как касается, милая. Взрослый мужик дрочит в душе. На тебя, Диана. На тебя! А потом с пустыми яйцами возвращается…

— Заткнись! — шипела я, дергаясь, словно рыба, выброшенная на лёд. — Не хочу ничего знать! Заткнись, идиот!

— Почему ты исчезла? Почему ничего о себе не оставила? — шептал он словно в агонии.

Поцелуи хаотично покрывали шею и плечи, щетина нестерпимо царапала кожу, пока в грудной клетке разрастался клубок противоречивых чувств и эмоций.

Рациональная часть жаждала ударить его, в то время как глупая и наивная половина желала прижаться к нему и впиться ногтями в широкую спину.

Расцарапать лицо, но припасть к губам.

Наплевать на все моральные принципы ради него, но из-за них же его и уничтожить.

Я могла желать многого. И желала. Но, совершенно точно, ни одна клеточка моего существа не оставалась рядом с ним равнодушной.