Она под запретом

Значит, это случилось сейчас?"

"Мне требуется не меньше десяти секунд, чтобы вновь прийти в себя. Я расслабляю пальцы, вонзившиеся в плечи Арсения, моргаю и нахожу его глаза. Охаю, потому что ощущаю новый болезненный толчок внутри себя.

— Ты же не думаешь, что я собираюсь останавливаться.

С каждым новым проникновением глаза широко распахиваются, а из лёгких выходит полувскрик-полустон. Мне туго, болезненно, тесно, странно, горячо и будто натирает. Теперь я чувствую Арсения целиком: как его член расширяет меня изнутри, подстраивая под себя.

Моё тело покрыто потом, ногти неконтролируемо раздирают ему плечи, от трения щетины грудь и руки покрываются мурашками. Я чувствую на коже влажное скольжение его языка, собирающее слёзы с моих щёк, охаю, мычу, задыхаюсь. Так много всего происходит с моим телом, что я не успеваю разобраться в ощущениях. Обезумев, я повторяю его имя, которое само вырывается из моей груди. Именно сейчас ко мне приходит понимание, каково это — когда тобой обладают. Когда мужское тело толчками двигается внутри тебя, рождая дрожь и головокружение, и когда он касается тебя так, будто ты самая желанная еда, тогда как на земле царит голод.

Глава 30

— Тебе нужно в душ, — неровный голос Арсения отдаётся вибрацией в моём виске, влажная щетина покалывает щёку. Он до сих пор на мне.

Я киваю, но не шевелюсь, потому что не могу оторвать взгляд от яркой точки потолочного светильника. Руки по-прежнему намертво сжимают его шею, сердце колотится как сумасшедшее, кожа мокрая и горячая, словно я побывала в сауне. Я это сделала. Лишилась девственности. С Арсением.

Арсений приподнимается на локтях, отчего грудь и живот моментально обдаёт прохладой. Его взгляд, всё ещё мерцающий и потемневший, быстро обводит моё лицо. Я пытаюсь улыбнуться, показать, что со мной всё в порядке, но получается плохо. Эмоции неожиданно подступают к глазам, и их начинает покалывать. Не потому, что мне грустно или я сожалею о сделанном — сама не знаю, почему. Тоже, наверное, гормоны.

Ноющая боль между ног усиливается, но потом вдруг ослабевает: Арсений выходит из меня. Я опускаю взгляд и смотрю на член, обтянутый латексом. На нём моя кровь.

— Тебе нужно в душ, — повторяет он, стягивая презерватив. И потом вдруг нелогично добавляет: — Полежи пока.

Арсений встаёт, и теперь у меня есть возможность свести колени. У него красивые ягодицы, высокие и мускулистые, мышцы под ними перекатываются от каждого его шага. Верх загорелой спины сплошь покрыт глубокими царапинами. Моими. Раздаётся хлопок двери — он скрывается в душевой.

С преувеличенной осторожностью я одну за другой подтягиваю к себе ноги и сажусь. Тело будто ватное, обмякшее, в нём ещё не стихли отголоски дрожи. На простыне подо мной круглое тёмное пятно.