Она уже мертва

– Дурная кровь, – медленно произносит Белка. – Дурная кровь.

– Дурная кровь течет в жилах у всех нас. Только группы разные.

– Что будет со мной?

– Ты же слышала. Все закончится хорошо.

Ничего хорошего ее не ждет – это точно. Они могли бы проговорить с Татой всю ночь о самых разных вещах: об идиотах, клинических и полезных; о хороших фильмах и фильмах, которые просто хорошо заканчиваются; они могли бы проговорить все то время, что стынет чай, – но рано или поздно разговор закончится, и…

– Выходит, Аля была здесь?

– Точно. Между старым домом Парвати и виллой прорыт туннель, так когда-то решил Сережа. По туннелю можно пройти пешком, это займет не больше пяти минут. А можно проехать на электрокаре, тогда и в полминуты уложишься. Если бы ты… Если бы все вы хоть раз навестили старуху… Возможно, вы бы знали о туннеле. Может быть. А может, и нет. Он начинается в подвале, а заканчивается… Отгадай, где он заканчивается?

– В той комнате. В зимнем саду.

– Ты сообразительная. Немного похожа на меня. А книжный шкаф – это вход. Дверь можно повернуть на сто восемьдесят градусов.

Так вот почему «Анжелику» сменила «Занимательная физика»!

– Откуда в шкафу столько «Анжелик»? Это… это…

– Попахивает сумасшествием, да?

– Или хорошо продуманной провокацией.

– Вряд ли. Книги собирал дурачок. Много лет. Вряд ли он раскрыл хотя бы одну из них. Но такая приверженность «Анжелике»… Асте, которую он выкинул из глупой головы… Она достойна уважения, не так ли? Мне оставалось только расставить их, потому что порядок – прежде всего. Убийцы должны убивать, а книги – стоять на полках.

– А малыши? Что должны были делать малыши? Ты ведь не рискнула сообщить им, кем на самом деле является Лёка.

– Есть вещи, о которых клиническим идиотам лучше не знать, иначе у них может случиться разрыв шаблона. Пусть думают, что все сказанное мной…

– Импровизация. Прекрасный монолог. Сцена, достойная хорошего фильма.

– Не очень хорошего. Ведь хорошие фильмы и заканчиваются хорошо.

– Ты обещала хороший конец, разве нет?

Тата произносит «да» едва ли не с нежностью, но участь Белки это никак не проясняет: обещание было дано не ей, а клиническим идиотам. Примкнуть к ним не получится.

Дурное предзнаменование, печальный финал, который вот-вот наступит.

– Так что должна была делать Аля?

– То, что в результате и сделала. Испугала тебя. Деморализовала. Заставила впасть в отчаяние. Поверить, что ты находишься в дурном повторяющемся сне. Кошмаре. Тебе ведь снились кошмары после того лета?

Белка молчит. Но Тате не нужен ответ. Она все знает и так, иначе план ее не был бы столь безупречен.

– Аля справилась с ролью прекрасно, не так ли?

– Почему нужно было испугать именно меня?

– Не только тебя. Но тебя – в первую очередь.