Она под запретом (СИ)

Всё раздражение на неё за секунду исчезает. Я бы сквозь землю провалилась, если бы Арсений мне такое сказал. Нет, она, конечно, вела себя бестактно, игнорируя меня, но… Арсений остаётся Арсением. Как и всегда, говорит всё, что приходит ему на ум.

Я не вижу, с каким лицом Лиана покидает наш стол, но могу догадаться. Арсений же как ни в чём не бывало возвращается к салату.

— Ты был с ней груб.

— Потому что она пыталась с тобой поговорить, а ты…

— Я не просил со мной разговаривать. Двух фраз для обмена приветствиями было достаточно. Если что-то мешает моим планам, я не стесняюсь это озвучивать.

Конечно, в этом есть смысл, но как же банальная вежливость? Бедная девушка сейчас себе наверняка места не находит.

Продолжать спор я не хочу, поэтому просто с укором замечаю:

— Ты бы мог нас представить.

Глаза Арсения резко сужаются, на правой щеке проступает ямочка от плохо скрываемой усмешки.

— Вот как? А разве тебе не полагалось прикрыться меню? Ты ведь слышала: она дружит с Луизой.

Выдерживать его насмешливый взгляд я не могу, поэтому говорю, что мне нужно отойти в туалет, и поднимаюсь. Чувствую себя до невозможности глупо. То, как я привыкла себя вести, рядом с Арсением не работает. За ужин он уже дважды уличил меня во лжи. А я не лгала. Просто между нами всё запутано и неоднозначно.

— Ты можешь ко мне подняться, — это честное предложение стоит мне немалых сил. Одно дело — сделать его во время поцелуя, сидя верхом на эрекции, и совсем другое — глядя Арсению в глаза с противоположного сиденья, будучи абсолютно трезвой. Я всю дорогу мысленно это репетировала. Чему можно у него поучиться, так это говорить прямо.

— Не сегодня. Меня Вова ждёт.

Только сейчас я вспоминаю, что мы ушли из «Малины», а они так и не поговорили. Жалко. Вечер, несмотря ни на что, получился хорошим. Я будто заново открываю для себя Арсения, который жил со мной бок о бок четыре года. Оказывается, он совершенно другой: более открытый и человечный. И даже в его жёсткой прямолинейности я нашла плюс. Не нужно искать в его словах двойное дно. Вот сейчас он сказал, что едет встретиться с Володей, и я ему поверила. Откуда-то есть уверенность, что вместо этого он не увидится с другой девушкой, и причина его отказа подняться заключается вовсе не во мне.

Я осторожно опираюсь ладонью на консоль и тянусь к его губам. Арсений не шевелится и не помогает мне. Просто ждёт. Но едва наши рты соприкасаются, он опускает ладонь мне на затылок и целует так, как всегда: глубоко и жадно.

— В субботу я снова на Урал лечу, — говорит он, отстранившись. — Возвращаюсь в воскресенье. Со мной полетишь?

Левую половину груди обволакивает радостью.