Она под запретом

Тебе нужны лишь доноры, и ты понятия не имеешь, как отдавать чувства взамен.

Арсений несколько секунд смотрит перед собой, а потом поворачивает голову и заглядывает мне в глаза.

— Ты так долго держалась за свою мечту о Даниле, потому что упрямо ищешь идеальную сказку. А я на сказку не тяну — будем честными. Не стану засыпать тебя СМС и обходительным как Косицкий никогда не стану. Я двадцать девять лет прожил таким, какой есть, и мне было нормально. Если уж даже сейчас тебя так бесит моя холодность, то для чего пытаться дальше? Чтобы ты постоянно сравнивала меня с другими, кто по твоему мнению, умеет по-настоящему любить и заботиться? Ни один живой человек не любит сравнения, и я не исключение. Каждый раз, когда что-то пойдет не по твоему идеальному сценарию, ты будешь вспоминать мне обиды из детства и свою мать. Это твой главный козырь, с которым ты не видишь нужды расставаться. А я изменить уже ничего не могу.

— Я… меня все устраивает, — лепечу я, преследуемая отчаянным желанием залатать простирающуюся между нами пропасть. — Мы можем полететь вместе в Екатеринбург и провести вместе выходные. Ты увидишь, что все получится.

— Просто как у тебя все, Аина. Ты так долго металась между мной и Данилом, а потом когда вдруг прозрела, решила, что все сработает по щелчку твоих пальцев? — Арсений снова делает глоток и с силой морщится. — Я попробовал жить сердцем. Видимо, не мое.

— Ничего ведь страшного не случилось… — как заклинание я повторяю затверженную фразу. — Ничего непоправимого.

— Мы говорили про дом, — продолжает он, будто меня не слыша. — Каким ты видишь свой идеальный дом через пару лет? Я вижу жену и детей. Дети — это всегда необходимость дарить заботу. А ты еще сама ребенок. Ребенок, который хочет только потреблять заботу, полностью уверенный в том, что весь мир ему задолжал за потерю матери, — он беззвучно усмехается. — Мой промах. Когда ты вернулась, я этого не замечал.

Я не могу найти столько аргументов, чтобы противостоять всему, что он говорит. Я даже смысла половины его фраз не понимаю. В чем Арсений меня обвиняет? Он так сильно разозлился, потому что увидел меня и Данила вместе? Поэтому говорит мне все эти вещи?

— Мне не нужен Данил, — упрямо повторяю я. — Мои сомнения были ошибкой.

— За ошибки всегда приходит расплата. Ты не знала? Я вот теперь знаю, — его глаза фокусируются на мне. Почему-то в них совсем нет пьяного тумана, хотя бутылка на столе почти пуста. — Иди к нему. Иначе для чего это все? Столько сердец и планов похерено.

Безысходность, которая нависала надо мной темной тучей, наваливается всем своим весом, делая реальность невыносимой. Но я не хочу уходить. Хочу сказать так много, только слов почему-то не находится.