Она (не) твоя

Только хотела набрать, как на экране высветилось улыбающееся лицо папы.

— Пап? — ответила я.

— Алиска, — раздался его тревожный голос. — Ты когда собиралась сообщить мне?

«Откуда он узнал о моем диагнозе? — пролетело в голове. — Ему я хотела сказать в последний момент, когда будет назначена дата операции. Знала: изведется. И не дай бог с ним чего-нибудь случится еще».

— Кирилл сказал? — вздохнула я в трубку.

— Артем! — гаркнул отец. — Он деньги тебе передал. И чтоб не слушала никого, ясно? — строго велел он. — А ну давай-ка быстро записывайся на эту операцию и покупай билет на самолет!"

"Глава 44. Готова ли я?..

Алиса

Месяц спустя

Самолет оторвался от земли и через считанные минуты большая белая надпись *«Бен-Гурион» стала крошечной, а потом и вовсе исчезла из виду.

Мы покидали аэропорт Тель-Авива в три часа ночи. Софа уснула почти сразу, как только мы заняли места в самолете, а я мокрыми глазами смотрела в иллюминатор и все еще не могла поверить в то, что мы вот-вот окажемся дома.

Хотя, признаться честно, эти три с половиной недели, проведенные в Израиле, пролетели как одно мгновенье.

Меня прооперировали через два дня после прилета, затем я неделю находилась в клинике под круглосуточным наблюдением врачей, а все остальное время мы жили в отеле, расположенном на территории этой же клиники.

Не знаю, что бы я делала без Артема. Точно бы не справилась без его помощи. Каждый день мне приходилось уходить на процедуры, и порой я проводила в больничных стенах полдня, а он мало того, что полностью оплатил лечение, проживание и реабилитацию, так еще и безустанно проводил время с дочкой.

Он взял в аренду авто и пока я была занята восстановлением здоровья, ездил с Софией по красивым местам — не сказать словами, сколько впечатлений и фотографий везет домой наша девочка.

Они здорово ладили. Иногда меня даже ревность брала оттого, что дочь, казалось бы, забыла обо мне напрочь — ей только папу и подавай.

Купаться — с папой, кушать — с папой, гулять — с папой, спать укладываться — тоже только на руках у папы.

Он души в ней не чаял, а она — в нем.

О-о, видел бы его кто, когда Софа впервые назвала его папой.

Мы сидели у фонтана, ели мороженое, Артем кидал в воду монетки, а София радостно визжала и подпрыгивала в коляске, требуя еще и еще.

А когда мелочь в карманах Артема закончилась и он сел на скамейку, Софа, повернувшись к нему, указала пальчиком на фонтан и требовательно сказала «Папа!»

— Папа? — взглянув на меня, переспросил Артем, словно ушам своим не веря, и, присев на корточки возле коляски, смотрел на Софу счастливыми глазами. — Па-а-а-па, п-а-а-па кидал монетки. Все верно, маленькая моя, — протянул он, гладя ее по ручке.

И без слов было ясно: это слово для Артема было куда слаще мороженого.