Она моя…

Ее это смутило, девушка не рассчитывала пересекаться с кем- то кроме него в таком прикиде –  футболка едва прикрывала ее ягодицы.

Словно поняв ее замешательство, Васель поспешил ее успокоить:

– Моя филиппинка, помощница по хозяйству. Не волнуйся, она скоро уйдет через черный ход, – присаживайся, Влада, –  указал ей на стул у противоположного конца стола.

Он казался совершенно спокойным, даже немного отстраненным, но это явно было ложное, обманчивое впечатление.

– То, что ты сделала сегодня, непозволительно, – начал он, отпивая из бокала вино, –  ты не только поступила глупо и инфантильно, ты рисковала собой…

Влада закатила глаза.

– В чем риск, Васель? Это моя работа, пойми!

– Работай свою работу из Дамаска. Зачем тебе нужно тащиться в самое неспокойное место в Сирии?

– Потому что у меня есть задание, у меня есть редактор, у меня есть обязательства, у меня есть свобода, наконец! – Она буквально захлебывалась от возмущения, –  пойми же ты, что я здесь не на отдыхе, я не твой эскорт…"

"– Влада, что бы ты сейчас ни пыталась мне доказать, чем бы ни оправдывалась, я еще раз повторяю. В Хомр ты не поедешь. Ни в Хомр, ни куда бы то ни было еще без моего ведома и непосредственного участия. Хочешь ты этого или нет, за спиной все уже не первый день обсуждают, что ты моя любовница. Ты хоть понимаешь, что такое для любовницы Васеля Увейдата поехать в Хомр?

Он, конечно, был прав, если смотреть на это так…

– Я не собиралась ехать к оппозиционерам, в старый город. Ты же понимаешь, что это была рутинная поездка в сопровождении властей, туда, где все спокойно.

– Ускути (араб. – замолчи), –  он раздраженно выставил вперед руку, –  я тебе все сказал. Не заставляй меня думать, что я хочу дуру…

Влада отвернулась. Эмоции переполняли ее. Он буквально задавил ее своей категоричностью. Слезы непроизвольно хлынули из глаз. Он ведь даже не понимает, в каком она положении. Наверняка, редактор уже приготовил приказ на ее увольнение. Девушка ведь так и не включила телефон, пока Айман вез ее обратно в Дамаск во избежание звонков от Него, Ивана Петровича, Егора, Амани… Боже, скольким людям она почему – то должна что- то объяснять и оправдывать себя…

Он увидел ее состояние. Подошел к ней, нежно провел по щеке, вытирая слезы.

– Я не добряк, Влада. Не принц на арабском скакуне. Я такой, какой есть, и никогда от тебя не скрывал своей сути. Все, что обижает тебя или расстраивает – лишь твои иллюзии. Иллюзии не в отношении моих эмоций к тебе. И идиот поймет, что меня тянет к тебе, как к магниту. Иллюзии в отношении меня.