Она моя…

Только она была не совсем русской, армянкой, по – моему… Она меня, кстати, научила еще и французскому.

– Ты жил на Кипре?

Васель лукаво улыбнулся, переведя свой взгляд на Владу.

– Ты ведь наверняка общалась с Амани и об этом, так что боюсь, что обо мне тебе известно больше, чем мне самому.

Влада отпила из бокала глоток вина. Его вкус был насыщенным и приятно вяжущим. Его начинаешь чувствовать в тот момент, когда в кровь попадает достаточное количество алкоголя, чтобы ощутить некоторую мягкость в ногах и чувство расслабленности в голове. Она предпочла все – таки не афишировать тот факт, что, мягко говоря, очень подробно обсудила с Амани его жизнь на Кипре и последовавший переезд в Сирию. По крайней мере, то, как это преподносили в обществе, за спиной, сплетничая.

– Я знаю, кем был твой отец. Я знаю, что ты был любимцем своего деда. Я знаю, что ты истинный патриот своей родины, прогрессивный человек и филантроп. Но на самом деле, я не знаю ничего…

– Смотрю, ты начала исправляться в позитивную сторону. Вот теперь ты понимаешь, что на самом деле и читателю, и тебе самой интересны должны быть не эти пустые преходящие вещи, а то, какой я человек…А как человека ты меня еще даже не начала узнавать. Я готов показать тебе существенную часть того, чем я занимаюсь, что составляет образ жизни моих друзей и единомышленников, –  напиши лучше об этом, а не про мои студенческие похождения.

Внезапно она выпалила то, о чем могла сильно пожалеть:

– Ты покажешь мне даже то, что делают хияли?

Вмиг улыбка сошла с его лица. Он стал серьезным и сдержанным. А она мысленно психанула на себя за дурацкую фразу, которую буркнула, не подумав…

– Язык Амани очень длинный. Интересно, использует ли ее муж это преимущество в постели, когда она делает ему минет, – грубо съязвил он.

Влада вырвала из его рук свою ладонь, которая все еще находилась в захвате его тонких пальцев.

–Не надо говорить такие вещи! –  вспылила она.

– Послушай, – все в том же серьезном сосредоточенном тоне продолжал он, – ты, как и она, не имеете ни малейшего представления, что мы делаем. Слово «хияль» придумали завистники, сейчас его используют враги режима, всякие шакалы, продавшиеся за копейки США и Израилю. А те, кого Вы так называете, ни кто иной, как смелые ребята, готовые умереть за свою родину. Они сражаются, борются, рискуют жизнью, чтобы в живых оставались другие…Да, у меня есть свой военизированный отряд –  и я делаю все возможное, чтобы эти ребята помогали армии спасать эту страну, чтобы дать таким, как я и мне подобным – прогрессивным патриотам, желающим вытащить Сирию из тыза (араб. – задницы) –  надежду на будущее. Я помогаю их семьям, я даю им зарплату, боеприпасы и оружие, которыми они защищают простых граждан.