Она моя зависимость (СИ)

– Конечно-конечно, не отвлекаю. А в гости – жду!

– Ладно, – смеюсь, – пока.

Бросаю телефон на кровать и снова заглядываю в люльку. Такая она сладкая – наша девочка. Трогаю пухленький животик и буквально на минутку выскальзываю из спальни.

Пока вожусь на кухне с обедом для себя, из динамика радионяни отчетливо доносится голос свекрови.

Боже! Я так надеялась, что хотя бы сегодня ее здесь не будет.

– Мне нужно ее покормить, – говорю с порога.

Свекровь скептически приподнимает бровь, как бы говоря: «А я-то тебе чем мешаю?»

– Я в вашем холодильнике видела клубнику.

Она еще и в холодильник заглядывала. Прелесть.

– Это сильнейший аллерген. Совсем не соображаешь, что ли? Никаких конфет, цитрусовых, клубники и прочей дряни, пока кормишь ребенка грудью. Нам нужно здоровое потомство.

– Вам? – теперь уже мои брови ползут вверх.

– Ну тебе, видимо, точно нет, – хмыкает. – И что за кондиционер? Запах слишком резкий, чувствуешь? Если сама без головы, сдавай вещи в химчистку. А лучше я сама этим буду заниматься.

– Едой и пеленками? – уточняю уже чисто по инерции. Чтобы не молчать.

– И воспитанием. Кого ты из нее вырастишь вообще?

– Деревенщину? – снова предполагаю, вытаскивая ребенка из кроватки. Майя уже открыла глазки. Помалкивает. Зевает только.

– Хуже! В деревне люди достойные живут, а ты…

– А я, видимо, не очень достойна, да? Ни вашего сына, ни жизни в этом доме. Помню я. Не переживайте, вы своими визитами ни на минуту мне об этом забыть не даете. А вообще, вам бы лучше к психиатру обратиться, пусть он вас полечит. Давно пора.

– Вы все прекрасно слышали. Дурка по вам, Оксана Николаевна, давно плачет. Зовет, я бы сказала.

Оксана белеет на глазах, только мочки ушей пунцовыми становятся.

– Ну знаешь, – фыркает, – ноги моей в этом доме больше не будет!

Дверь за моей спиной хлопает.

Вот теперь можно выдохнуть. Присаживаюсь на кровать, прижимая Майю к себе еще крепче.

– Все будет хорошо, родная. Я никому нас в обиду не дам. Не переживай.

«–А вообще, вам бы лучше к психиатру обратиться, пусть он вас полечит. Давно пора.

– Вы все прекрасно слышали. Дурка по вам, Оксана Николаевна, давно плачет. Зовет, я бы сказала.

– Ну знаешь, ноги моей в этом доме больше не будет!

– Скатертью дорога».

Андрей откидывается на спинку стула, пока я ошарашенно смотрю на смартфон. Его смартфон, из динамиков которого льется все это дерьмо. Она меня записала. Когда только успела?

Становится гадко. Видимо, моя мама была права. Пора вооружаться диктофоном.

Перевожу взгляд с черного экрана на мужа. Надеюсь, он не собирается устраивать из-за этого разборок? Такой выпад я точно не пойму.

– Ты же знаешь, что они с отцом развелись, она одна осталась. Смерть брата еще не пережила до сих пор…

Он ее оправдывает, да?

– Андрей, это часть разговора.