Она – моя, и Ты тоже! (СИ)

Мне из-за этого было очень плохо.

Она хмурится, а после пересаживается ко мне. Обнимает и после заставляет прилечь, положив мою голову себе на колени. Гладит мягко и успокаивает.

— Если кто и должен просить в данной ситуации прощения, то это только я. Мне очень стыдно за то, что сделала моя семья тебе. Да и я виновата перед тобой, пусть косвенно, но всё же. Не стоило мне закрывать глаза на ваши отношения, когда они только начались.

Мы долго разговаривали, очень долго. Она мне рассказала о разговоре с сыном. О ссоре между ними и о том, что сейчас стараются снова наладить отношения. Госпожа Патимат смягчилась, когда узнала, что Рома меня отпустил. Дала шанс сыну, и это меня не могло не порадовать. У меня словно груз с плеч упал.

А ещё она рассказала, что стало с моими родителями после того, как они отказались от меня. После того, как меня прогнали, в деревне произошло наводнение. Многие дома были подтоплены.

Мой отец из жадности, рассчитывая получить признание дома аварийным, нанёс собственноручно повреждение. Об этом сразу стало известно представителям комиссии по сбору данных о пострадавших после наводнения семьях, и они не получили компенсацию, теперь вынуждены жить в доме, где особо уже не осталось условий. А брат мой уехал в город учиться и совсем не вспоминает родителей.

— Я больше не злюсь и не ненавижу их. Но я больше не хочу никогда их видеть.

— Понимаю тебя, девочка моя.

Так и продолжали разговаривать, пока не пришло время ехать за Мией в садик.

— Ой, надо уже ехать за Мией. — говорю и быстро вскакиваю.

Но тут же присаживаюсь зажмурившись. Голова закружилась и в глазах потемнело.

— Милая, что с тобой? — госпожа Патимат обеспокоено подняла моё лицо и взглянула в глаза.

— Ничего, такое уже бывало. Через минуту пройдёт.

Пытаюсь улыбнуться, но выходит неуверенная и слабая улыбка. Снова делаю попытку встать, и вроде получается легко, но тут же зажимаю рот и несусь в ванную. Резкая тошнота подскочило к горлу. Меня всю выворачивает, и я не могу остановиться. Еле держусь на трясущихся ногах и сгибаюсь в очередной раз на пополам над унитазом, когда к горлу подходит новая волна тошноты.

Всё это время за моей спиной стояла мама Ромы и держала мои волосы, гладила и успокаивала. Шептала, что ещё немного, и мне станет лучше. А когда всё закончилось, и я еле доползла до раковины, чтобы умыться, она снова была рядом и помогала мне.

Когда мы вернулись в гостиную я уже не могла сидеть. Сил просто не было на это.

— Надо Мию забрать, — шептала я.

— Тихо, тихо. Не переживай. Заберём. — Слышу, как она копошится в сумке, а после она кому-то звонит. — Ром, Айлин плохо, нужно забрать Мию из садика. Ничего страшного… Да стой ты… Я тут сама разберусь… Просто забери ребёнка и приезжайте сюда.