Она любит плохих парней

 – Я был против, поэтому… настоял на своем. Сделал ей предложение, собрал родителей и сказал, что женюсь. Малышка, прости меня. Прости за все. У меня нет оправданий, нет ничего, что могло бы все исправить. Я любил твою маму, и когда появилась ты, полюбил и тебя. Я так надеялся, что…

– …она тоже меня полюбит, – с осколками разбитого сердца, впившимися в горло, заканчиваю я.

– Мне очень жаль. Даже сейчас, спустя столько лет…

– Двадцать, если быть точным, – подсказываю я, горько усмехаясь.

– Я не вижу правильного выхода, дочь. Не понимаю, что должен был сделать. Ты – лучшее, что могло бы со мной случиться, и я не жалею о своем решении, но…

– Она винит тебя, да? Говорит, что ты испортил ей жизнь. Я часто слышала эти слова, когда вы ссорились, но только теперь понимаю, что именно они значат.

Папа тянется к чашке, его пальцы дрожат, губы сжаты, а лицо серое. Ему больно, ему было хуже, чем мне или матери, потому что он один нес на себе груз вины, который мы обе на него возложили. Ситуация сложная, с какой стороны ни зайди, везде тупик или пропасть. Я сама не вижу правильного варианта для того, чтобы исправить прошлое. Зато точно знаю, что поможет нам в будущем.

– Пап, – тихо зову я, и взгляд застилает пелена слез, – посмотри на меня.

Он медленно поднимает голову, с моих ресниц срывается пара теплых капель и скользит по щекам. Широко улыбаюсь и произношу с искренней теплотой:

– Спасибо, что сделал это для меня. Жизнь иногда бывает сложной, не все идет по плану, не все поддается контролю, но… мне она нравится. Правда. Спасибо тебе.

– Катенька, – сбивчиво произносит папа, и его глаза предательски краснеют.

Не жду больше ни секунды и бросаюсь к родной груди, укрываясь в любящих объятиях. Сидим в тишине несколько минут, лишь я изредка шмыгаю носом и утираю льющиеся слезы. Получается, я только на пятьдесят процентов желанный ребенок, но почему-то сейчас ощущаю все сто. Успокоившись, медленно отстраняюсь и вытираю мокрые щеки рукавом халата, беру чашку с чаем и делаю несколько небольших глотков, сбивая сухость во рту. Разговор еще не окончен.

– Пап, – серьезно произношу я, – то, что происходит между вами, ненормально. Она мучает тебя, наверное, и сама мучается. Я не специалист, не хочу давать никаких советов, но, мне кажется, вам лучше…

– Малышка, тебе точно не нужно переживать из-за нас.

– Но я переживаю! Она не нравится мне как человек, я не хочу видеть ее в своей жизни, но… зла я ей не желаю, а тебе тем более. Она душит тебя, потому что сама задыхается. Вам обоим нужна помощь.

– Я не могу ее оставить. Уже пытался, но ничего не вышло.

– Может быть, я всего пять минут назад родилась, но уже слышала об одной крутой штуке…

– И какой же? – с сомнением спрашивает папа.