Она – его одержимость

На себя, на несправедливость мира, на его долбанутого папашу…

Но больше всего злюсь на то, что эти двое из-за своих извращенных желаний лишили Яну шанса на нормальную жизнь. Что там говорил Волочаев? «Поговори со своим новым мужчиной, ничто человеческое ему не чуждо».

Снова смотрю в глаза Стаса, и с ужасом понимаю, что там мало что осталось от того доброго, отзывчивого и заботливого парня, которого я когда-то полюбила. Сейчас это холодный, жесткий и расчетливый мужчина. И ему плевать на проблемы окружающих. Так что возможности достать недостающую сумму на операцию у меня снова нет. И вариант с продажей почки снова актуален.

– Оденься. Смотреть на тебя противно,– цедит сквозь зубы Стас, отстраняясь, вставая с кровати и поправляя член в штанах.

– Так, может, ты пойдешь поскорее к Константину Олеговичу и расторгнешь договор? – язвлю я, но все же поднимаюсь. Вся моя одежда состоит из нижнего белья, туфель и маски. Все остальное лежит в гримерке. Но все же вспоминаю, что в ванной всегда есть халаты, и иду за ним.

Мне в спину несется что-то нецензурное, злое, но я абстрагируюсь от всего. Так проще. Иначе мысли о том, что я упустила свой последний шанс, просто сломают меня, и я впаду в истерику. А мне нельзя. Только не при Стасе. Нельзя показать ему свою слабость и, тем более, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он узнал о дочери.

Я стираю напрочь макияж, который мне на скорую руку сделала визажист, чтобы я, как она сказала, «выглядела, как конфетка», поправляю прическу – другими словами, делаю все, чтобы оттянуть свое возвращение к Стасу.

Потому что я боюсь. Теперь это страшный человек. И он будет мстить. Обязательно. И я даже не осмелюсь представить, что меня ждет…

Но все же мне приходится покинуть свое «убежище», так как терпение у Стаса не безгранично. И не стоит сейчас его злить.

Может, стоит попробовать успокоиться и поговорить с ним? Пусть мстит. Пусть издевается, но только расторгнет контракт. Я на все согласна, все выдержу, только бы иметь возможность собрать деньги для дочери.

Но как только я выхожу, все мои надежды сыплются, как карточный домик.

– Твой муж так плохо зарабатывает, что ты стала шлюхой? – летит, едва я появляюсь. Непонимающе смотрю на Стаса. Какой еще муж? Но он сам поясняет: – Как его там звали? Глеб, кажется? Что, все, прошла бешеная любовь, о которой ты мне говорила? – продолжает издеваться Стас.

Он сидит в кресле, широко расставив ноги. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, открывая вид на мускулистую грудь. Аверин потягивает коньяк и сканирует меня колючим взглядом.

Я посильнее запахиваю халат, стараясь хоть так себя защитить.

– Тебя это не касается. Не лезь в мою личную жизнь, – отворачиваюсь от него и иду к окну. Но не дохожу до цели.