Она будет жить с нами

- Леш, я…

Мы достигли означенного места и остановились. Стояли и смотрели друг другу в глаза, и эти взгляды говорили гораздо больше слов.

- Я замужем, ты же знаешь, - произнесла тихо и опустила голову.

- Знаю. Пока замужем, - кивнул он. - И знаю также кое-что еще. Ты не из тех девушек, что просто приезжают среди ночи, получают желаемое и уезжают, тут же об этом забыв.

Я отчаянно хотела заверить его, что, конечно же, он прав, но вместо этого лишь стояла и молчала, потупив взгляд. Как будто носки туфель были в этот момент гораздо более стоящими внимания, чем тот, кто находился настолько близко, что руку протяни и дотронешься.

- Мой автобус, - с облегчением и сожалением сказала я, когда тот подъехал к остановке. - Была рада повидаться.

Я бежала от Алексея и говорила себе, что это единственно верное, что могу сделать сейчас, на данный момент. Приостановилась лишь когда услышала позади:

- Ульяна… если понадоблюсь - знай, что я рядом.

Уже заходя в автобус, обернулась и, на мгновение замерев взглядом на Вознесенском, прошептала одними губами:

«Спасибо»."

"Как-то в одном паблике я прочитала афоризм, что можно любить всю жизнь, а разлюбить в четверг. Он очень зацепил и возмутил меня тогда. Наверно от того, что я под завязку была забита идеалистичными, совершенно оторванными от жизни убеждениями. А еще редким примером моего дедушки. Он после смерти первой и единственной жены, которую очень любил, так больше никогда и не женился. До самой смерти два раза в год в начале лета и по осени навещал ее могилку, а третьего мая с самого утра накрывал на стол, светло и печально отмечая день ее рожденья.

Поэтому сама идея, о том, что настоящая любовь может взять да и закончиться, казалась мне полным возмутительным бредом. Но это было до того, как в один совсем не прекрасный вечер, мой муж взял и привел в наш дом свою беременную любовницу.

Произошедшее раскололо мой мир на до и после. Словно то искажающее стекло, через которое я прежде смотрела на Эдика, в одночасье лопнуло и разлетелось. И пускай оно болезненно ранило острыми краями своих осколков, зато наконец-то я смогла прозреть. Вся та любовь… вернее, ненормальная, почти раболепная благодарность, которую я питала к мужу, вдруг бесследно растворилась, ушла.

По иронии день, когда это случилось, и в самом деле был четверг.

Я ехала в автобусе, то страстно мечтая о побеге, то стараясь прислушаться к себе. Все пыталась отыскать остатки светлых чувств к мужу, но ничего, кроме отвращения и страха, к нему уже не испытывала.

Причем, избавившись от своих подростковых иллюзий, я вдруг отчетливо поняла, что страх рядом с Эдом сопровождал меня всегда. Была в нем кака-то пугающая бесчувственная непредсказуемость.