Она будет жить с нами

Когда же попыталась подняться на ноги, увидела, как Каблуков выходит из комнаты, а следом услышала звук поворачиваемого в двери ключа.

* * *После звонка Ульяны началась настоящая свистопляска. Мы выходили на завершающую стадию нашей операции по удалению Каблукова из жизни моей любимой женщины.

Все эти недели, когда «Млечный путь» был мною практически брошен под безмозглый паровой каток по имени Эдик, приходилось просто ждать, смиренно снося весь тот ущерб, который Каблуков планомерно наносил моему детищу.

Служба безопасности, давно и прочно сидящая на хвосте у Эдика, так и порывалась ему его накрутить, а еще лучше оторвать к чертям, но долгосрочные перспективы перевешивали удовольствие от сиюминутной расправы.

Я готовил Каблукову глубокую и надежную западню.

Его нападение на меня возле подъезда собственного дома, поджог, а теперь вот и подброшенные наркотики, - все это, подкрепленное железобетонными доказательствами, складывалось в цепочку фактов, способных запереть бывшего мужа Ульяны всерьез и надолго. И били мы наверняка по всем фронтам. Специальные люди активно шерстили бизнес Каблукова на предмет состава преступления и, разумеется, Каблуков нас не разочаровал."

"Учитывая гнилую породу Эдика, было логичным выбить его не только по уголовке, но еще и лишить финансовой подушки, по крайне мере, легальной и легко доступной. Я был реалистом и понимал, что даже оказавшись за решеткой, имея капиталы за душой, Каблуков вполне смог бы отравлять жизнь Ульяне.

Да и в конце концов, мне просто до зуда под ребрами хотелось проучить этого зарвавшегося осла, решившего, что он выше негласных правил простой человеческой морали. Нет, конечно, я и сам был далек от святости, однако уже достаточно успел узнать Ульяну, чтобы понимать, каким светлым, любящим и вместе с тем хронически наивным человеком она была. Не глупой, нет, но доверчивой определенно.

Может кто-то и считал это качество недостатком - да что скрывать, не так давно и я сам был одним из таких,  - но, соприкоснувшись с Ульяной, с той добротой, открытостью, честной простотой, с которой она отдавала себя близким людям, понял, какое сокровище оказалось в моих руках. А этот урод всеми силами пытался ее растоптать.

Жгучая ненависть на мгновение затмила мое сознание, и я сам не заметил, как хрустнул сдавленный в кулаке карандаш.

Занимать выжидательную позицию в данном случае было неимоверно сложно. Особенно если учитывать, на каких эмоциональных качелях происходила наша притирка с Ульяной. Она ужасно переживала по поводу своей незапланированной беременности, непоняток с отцовством и, подозреваю, неопределенности с ее статусом в моей жизни.